Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

*Преображение страхолюда*

*Преображение страхолюда*

Подчиняясь приказу повелителя, страхолюд безропотно дал себя усадить на расстеленную неиспользованную куртку, дав возможность энтузиасткам парикмахершам, запустить руки в его седые лохмы.

 Глядя на их взаимопонимание, Макс издал глубокомысленное «Кхм».

 – Абсолютно согласен, – поддержал я друга, подтаскивая свой рюкзак поближе к пню, на котором тот сидел, – А нам еще втирают про уникальную универсальность математики, как средства общения! Да она, как мы видим, даже близко не стояла со стрижкой и укладкой. Это я тебе как пострадавший говорю. Впрочем, нельзя исключать, что такие способности к взаимопониманию жестко связаны с женским набором хромосом.

 – М-да, – не отрывая взгляда от девушек, задумчиво ответил Монстр, – что-то глобально правильное определенно присутствует в твоей гипотезе.

 – Это уже больше, чем гипотеза! – я уселся на рюкзак, – Ты своими глазами сейчас наблюдаешь ее практическое подтверждение.

 – Тогда естественно предположить существование есть еще каких-нибудь типично-женских областей бытия, где наши дамы прекрасно поймут друг дружку без перевода... Возьмем, к примеру, наряды...

 – А вот в этом у меня уже уверенности нет, – не согласился я, – все-таки тут довольно заморочек может случиться. У меня, к примеру, даже местные штаны без помощи натянуть не получилось. Жалуста с подружкой вдвоем колдовали надо мной.

Оторвавшись от колдующих парикмахерш, Макс вопросительно посмотрел на меня, да еще моргнул пару раз, подтверждая свое заинтересованное недоумение. Я невольно прокрутил в голове сказанное, прикидывая как оно могло прозвучать, и тут же воскликнул:

 – Это совсем не то, что ты подумал!

Друг издал еще один глубокомысленный «Кхм».

 – А что мы могли подумать? – спросила Лета, напоминая, что монстр совсем не единственный мой слушатель.

 – Ничего не могли!

 – А что должны были подумать? – не отступилась сестрица.

 – Ничего не должны.

 – Эльф, – поправляя очки очень ровным голосом заговорил потомок императоров, – а может пока мы ждем дедова преображения, ты сам расскажешь, что именно мы должны были понять...

 – Причем сначала, – добавила Лета.

 – Хотя бы в двух словах, – сжалился друг.

 И я рассказал. Прямо с того момента как из открытого страхолюдом секретного прохода свалился в лодку, и прямо до нашей встречи в парке. Естественно, в описании плавания по подземной реке отсутствовали красочные детали, зато переживаний хватило на вагон и тележку. Особенно когда меня «выплюнуло» из горы в озеро. А уж когда я перешел к своему знакомству с обнаруженными на берегу амазонками, то со стороны слушателей начались уточняющие вопросы. Там я почти ничего не скрывал. А вот вчерашние и сегодняшние события подверглись жесткой цензуре, поэтому описания сводились к лаконично-сухим: «Пришел. Увидел. 'Наследил'... вернее, передохнул, пошел дальше». В глазах Макса правда зажегся огонек недоверия к такому упрощению, но он, будучи существом по-королевски вежливым и деликатным, спокойно воспринимал все умалчивания. Хотя может просто у него сказывался опыт общения со мной. А вот сестрица, с ее «потребностью» всегда влезть во все детали, вела себя совершенно иначе. Однако, на мое счастье, существенный кусок ее внимания занимало кромсание непонятно откуда взявшимися ножницами седин Юрия Рафаиловича, поэтому ее уточнения и подколочки не наносили вред мой нервной системе. Самый же великовозрастный мой слушатель слишком внимательно следил за действиями Жалусты (особенно когда она ножом придавала его трехдневной щетине вид аккуратной бородки) и, кажется, многое пропустил мимо ушей. В результате мне удалось сохранить душевное здоровье, а ему приобрести новый имидж.

 Последнее, кстати, явилось грандиозным сюрпризом для всего мужской половины нашей команды, поскольку никто из нас не ставил парикмахерское искусство в исполнении любителей на какую-либо значительную высоту. Однако узрев результат действия, точнее взаимодействия девушек, лично я задумался о пересмотре своего мнения. Некогда длинные седые лохмы превратились в короткий ежик. Только у виска с правой стороны осталась неостриженная прядь, которую завили в тонкую косичку с вычурным плетением. В целом Максов дед стал выглядеть странно, но почему-то не шокирующе. А когда глубина его глазных провалов смягчилась извлеченными из Летиной сумки дымчатыми очками, то облик наследного палача приобрел некую красоту загадочности. Не исключено, конечно, что я просто стал привыкать к этой страхолюдине.

 В любом случае, получившийся новый образ почти не напоминал прежнего старика. Я б даже сказал, что он выглядел лучше всех в нашей компании. После Жалусты, естественно. И здесь никакой предвзятости, поскольку утренняя «прогулка» не оставил никаких последствий на одежде амазонки. Моя же куртка, после поездки в цветочной тележке, мягко говоря, уже не радовал новизной. Хотя после того, как Жалуста помогла счистить пару особо заметных пятен, он близко подошел к уровню «вполне прилично».

 А вот проблему с Летиным одеянием, если верить ее словам, простая чистка решить не могла. В результате, давление на уши, оказываемое сестрицыными стенаниями по поводу нашей бесчувственности к потребностям и необходимостям ее внешнего вида, очень быстро довело всех к торжественному обещанию изыскать ресурсы для приведения себя... точнее ее... то есть сестры в порядок. В общем, как срезюмировал Макс, надо помочь девчонке, чтоб не было стыдно с ней рядом идти.

 – Что ты сказал? – немедленно переспросила Лета, давая монстру призрачный шанс исправить ситуацию... или наоборот, выигрывая чуток времени, чтоб прийти в окончательное бешенство.