Каникулы Анджея по прозвищу "Эльф": Возвращение

*Кто пойдет на выставку*

*Кто пойдет на выставку*

Юрия Рафаиловича императорское предложение посетить выставку не обрадовало. Он бурно возмущался, горячо настаивал на путешествие к какому-то замку и активно взывал к Жалусте, добиваясь от нее ответа «Денег нет». Впрочем, его кряхтяще- кашляющих мяуканий в адрес амазонки закончились тем, что она попыталась отдать мне всю наличку, обитавшую в ее карманах. Я с трудом остановил это деньгоизвержение. Правда, возвращать не стал, а жестами попросил поделить ее между членами команды. Теперь каждый из нас имел при себе небольшую сумму. Так, на всякий случай. И случай предоставился, но не сразу.

Сначала мы, под непрекращающееся ворчание срахолюда обошли по периметру полпарка, если не больше. Причем все время пришлось идти в гору. Поэтому по мере взбирания к нашей цели наследственный палача постепенно перешел от «песни» «Молодежь ничего не понимает» к возмущению «Да где ж эта растреклятая Дворец-арена?». Меня смена репертуара забавляла не долго, и под конец путешествия очень хотелось подпеть дедушке. Так что, когда мы выползли к искомому зданию, я готов был упасть кверху нетренированными лапками. Даже сил не осталось на то, чтоб высказать Максу хотя бы часть мыслей в адрес его предков, построивших столицу на довольно крутом склоне. Впрочем, сам одноклассник тоже не испытывал восторгов по поводу «прогулки», но держал лицо перед уцепившейся за его руку Летой. Та в свою очередь, несмотря на довольно тяжелое дыхание, мужественно демонстрировала своему монстру, что горки – это ерунда. А вот Жалуста оказалась девочкой тренированной, поэтому ее лицо никаких эмоций по поводу «прогулки» не выражало. Она легко шагала рядом со мной, по-прежнему провожая малочисленных прохожих настороженным взглядом.

Однако самым неутомляемым путешественником оказался Гыкуку.  Эта помесь крысы с болонкой, то вилась между нашими ногами, то неслась вперед, а то просто убегала разведать соседние улицы. Конечно, бешенной собаке семь верст не крюк, но уж очень раздражала эта неуемная активность.

 Так что не было ничего удивительного в том, что именно Гыкуку первым сунулся в Дворец-арену. Попытался, так как охранник, гаркнув: «С собаками нельзя!», захлопнул стеклянную дверь прямо перед носом любопытной псинки.

– Интересно получается, – заметил я, – собакам нельзя на собачью выставку. Прямо дискриминация какая-то.

Лета обернулась ко мне с просто классическим удивлением на лице:

– Ты понял, что он сказал?

– Тут и понимать нечего, – ответил я, пожимая плечами, – достаточно посмотреть на морду-лица этого типа.

– Это женщина, – поправил Макс.

– Да-а?.. Ну так тем более, – не растерялся я, – в любом случае, перед нами извечный вопрос российской интеллигенции: «Что делать?»

– Как что? – удивился одноклассник, – пойдем купим билеты.

– А Гыкуку?

– А что Гыкуку? – переспросил потомок императоров,– на улице побегает. Он при всем горячем желании не потеряется. Скажи, дед?

Я посмотрел на лохматую бестию и четко осознал свое нежелание давать ей свободу. Он уже своим «побегает» насоздавала мне проблем. Чего только стоит мой сегодняшний полет с горки на тележке! Есть, конечно, вариант посадить тварюгу на поводок, вернее привязать ее к чему-нибудь. Так ведь перегрызет. Значит без присмотра оставлять животинку нельзя. А лучший кандидат в присмотровщики... Я поднял глаза на одноклассника, но зацепился взглядом за Летину руку, по-прежнему возлежащую на локте другаь... А вот это может быть проблемкой в уговорах... или нет...

– В принципе... – начал тем временем тяжело дышащий после прогулки Юрий Рафаилович, – так оно и есть...

– А без принципов, – вмешался я, – суть не 'в потерялась', а в том, чтоб, пока Лета приводит себя в порядок, эта тварюжка не влезла, куда не просят!

– Ты так говоришь, – насупилась сестрица, – как будто мы идем туда только из-за меня.

– Идея туда пойти, появилась из-за тебя, – отрезал я и добил, – вернее, из-за того, что Макс очень трепетно относится к своим обещаниям данным тебе...

Парочка быстренько расцепила руки и принялась краснеть, вгоняя себя в удобное для манипулирования состояние:

– ... Макс, ну серьезно, ты же знаешь, что твоего лохматого питомца от тебя на расстоянии не удержишь. Тебе даже сил особых прикладывать ненужно. А если понадобится, то ты единственный в нашей команде, кого Гыкуку с места не свернет. Прогуляешься неспешно по округе. Надписи почитаешь. Ты же читать по-гоблински можешь...

– Хоблингски!

– Тем более! Посмотри, как все прекрасно получается! На такую колоритную группу как мы обязательно обратят внимание, а вот на парня, выгуливающего собаку, не обратят. Обойдешь арену кругом, сделаешь разведку-рекогносцировку...

– Да у тебя, Эльф, по жизни всегда так прекрасно получается, что в итоге мне нужно идти и что-то делать, – мрачно засопротивлялся Макс.

– А кого еще? Я Гыкуку не удержу. Лете, сам понимаешь, нужно. Жалуста ей может пригодиться по каким-нибудь женским делам. Не к тебе же ей с ними обращаться?

– Не ко мне, – поспешно согласился друг, доводя свои покрасневшие щеки до бордовости.

– Вот видишь! А Юрий Рафаилович нужен как переводчик. Он и с местными, и с Жалустой, и вообще...

– Что я вообще? – влез страхолюд.

– В возрасте вы вообще, – сориентировался я, – кстати, ты, Макс, когда обход делать будешь, постарайся обнаружить, где здесь автобусы ходят.

– Это вы к тому, что я старый и не смогу... – постарался не ко времени возмутиться дед, но я не дал ему договорить: