Каникулы у бабушки-колдуньи

Глава 4. Странности начинаются

Впервые Алик, Маня и Ромка очутились в бабушкиной библиотеке. Ганза посадила старших брата и сестру за столик, положила перед каждым чистые листы, а вместо ручек предложила им тушь и перо (когда Ворона отвернулась, Алик показал Мане пантомиму о том, как Ганза якобы вырывает эти перья у себя). Им предстояло писать диктант.

Ромке повезло больше. Ему Ганза принесла коробку с кусочками пазла, надо было собрать картину размером метр на метр. Малыш сразу же принялся за мозаику.

Ворона медленно вышагивала взад-вперед, диктуя Мане и Алику сочинение Гоголя. Почему-то из всех книг в библиотеке ей на глаза попался «Вий». Слово за словом ребята переписывали эту страшную историю. У Мани получалось совсем даже неплохо. Алик же никак не мог справиться с пером, и его листы был испещрены не только косым почерком, но и пятнами чернил. Ганза Альбертовна уже дошла до того места, где мертвая панночка поднимается из гроба во вторую ночь.

• «Философ дико взглянул и протер глаза. Но она, точно, уже не лежит, а сидит в своем гробе. Он отвел глаза свои и опять с ужасом обратил на гроб. Панночка встала… идет по церкви с закрытыми глазами, беспрестанно расправляя руки, как бы желая поймать кого-нибудь…», — диктовала Ворона.

Маня сначала старательно записывала, но теперь уставилась на Ганзу. Она представила восставшую из гроба панночку, и ей стало жалко философа, читающего по усопшей молитвы. Огромная черная капля с пера разбилась о бумажный лист: на маленьком белом клочке, еще не заполненном буквами, красовалась теперь клякса.

Ворона заметила, что оба ее ученика перестали писать, и удивленно подняла брови. В этот момент Ромка крикнул: «Соблал!».

Даже Ворона была поражена тем, что малыш справился с заданием так быстро. Но какая картина сложилась из кусочков цветного картона! Маня вскрикнула — это было реалистичное изображение трех ведьм, горящих на костре. К столбу справа привязана кричащая от боли молодая рыжеволосая колдунья, посередине корчится в пламени седая старуха с бородавкой на носу, слева задыхается от дыма бледная черноволосая чародейка.

• Анжелина, Бови и Гретта, — сказала Ворона, доставая коробочку с табаком, кинула «Вия» на столик и вышла.

Маня и Алик с открытыми ртами смотрели на мозаику. Мама как-то покупала Ромке пазлы. Но это были картинки из мультфильмов «Белоснежка» и «Ну, Погоди!». Ромку однако картина не напугала — он просто был счастлив от того, что справился с «собиралкой».

• Она чокнутая, — одновременно сделали вывод Алик и Маня.

* * *

• Я переборщила? Возможно, — говорила Ворона, мечась по кухне и нервно раскуривая очередную папиросу.

Дети видели ее через окно с улицы. Вместо дождя, лившего с утра, шел мокрый снег, заметно похолодало. Несмотря на это, они не смогли отказаться от подсматривания за бабушкой и Вороной. Жалоба детей на Ганзу Альбертовну была услышана.

Шторки на окне, конечно, были задернуты, да неплотно, и всю сцену в кухне было видно. Ворона сейчас не была убийственно спокойной и уравновешенной. В ее голосе даже слышалось сожаление, когда она говорила, что не стоило показывать Ромке такую страшную картину. Или она претворялась перед бабушкой?

• Я совсем не хотела их запугивать, — еще раз повторила Ворона и отправила окурок в урну. — Просто разучилась работать с обычными детьми. Кто же знал, что они такие нежные? Они же совсем неподготовленные! Как я могу дать им что-либо, когда ты ничего им не рассказала. Смотри, ты так дотянешь до конца каникул. А потом фьють, и их уже нет…

• Знаю, мне надо было сказать им сразу…— ответила бабушка.

Сначала она даже раскричалась на Ворону, мол: «я тебя не затем звала, чтоб ты из детей заик делала». Но Ганза быстро развернула разговор.

• Я скажу им, как только будут улажены дела с камнем. Но вдруг они не захотят впутываться во все это? — продолжала Маргарита Игнатьевна. – Отец их так жить не захотел.

• Ромка будет счастлив, а вот старшие… Это ведь городские дети. Ты знаешь, что я имею в виду: телевизоры, компьютеры, мобильные телефоны… Новое поколение, одним словом… Зря ты им раньше не сообщила, — Ворона уже успокоилась, и ее лицо приняло обычное высокомерное выражение. Теперь она разговаривала в назидательном тоне. — Завтра начну с энциклопедий — пусть узнают о нашем мире больше.

Дети уже замерзли и поспешили в дом. Они еще раз оглядели двор. Лужи покрылись корочкой льда. Растопыренные ветви голых кленов у забора слегка припорошило снегом. С неба падали не маленькие одинокие снежинки, а целые хлопья, и они не таяли, лишь только касаясь земли, а задерживались на ней.

Ромка высунул язык и пытался распробовать снежинки на вкус. Маня предложила Алику поспорить на то, что утром будут сугробы. Брат отказался: он и сам видел, что зима одевает землю в белое манто.

Все трое забежали в дом и, сняв обувь с налипшей комком грязью, кинулись в свою комнату. Надо было обдумать услышанное.