Каникулы у бабушки-колдуньи

Размер шрифта: - +

Глава 5. Ночное приключение

  • Что это бабушка может от нас утаивать? — раздумывал Алик, скрестив ноги на втором этаже кровати.

Ребята по косточкам перемывали разговор бабушки с Вороной.

  • Они сектанты и занимаются черной магией? — предположил Алик.

  • Историки или искусствоведы, и изучают фольклор, связанный с чудищами? — предложила Маня.

  • Что бы там ни было, мы узнаем об этом совсем скоро: бабушка все нам расскажет, — Маня заметила на руке пятнышко от чернил — измазалась, когда писала диктант. — Что Ворона заставит нас делать завтра?

Дети гадали, какую картину Ганза приготовила Ромке и будут ли они дописывать историю о мертвой панночке-ведьме. И Маня, и Алик, и Ромка негодовали, как бабушка могла доверить их этой мегере. И тут у Алика появилась идея, чем заняться этим вечером.

  • Она же нас пугала, а теперь наш черед: накинем на себя простыни и вот тебе — настоящие приведения! Представьте, заходим к ней в комнату и кричим: «Угу-гу!», а она как перепугается, как заверещит: «Помогите, помогите! Приведения!» Вот смеху будет!

Алик и Ромка рассмеялись, представляя, как Ганза в ночной рубашке, растрепанная, с криком выбегает из комнаты, а ее кошка от испуга с вздыбленной шерстью прыгает на люстру. Младший брат, изображая привидение, поднял руки над головой и, прыгая по комнате, несколько раз повторил: «Угу-гу! Угу-гу!». Ему эта шалость казалась великолепной.

  • Глупая затея! Ты рассуждаешь, как маленький мальчик. Я бы поняла, если бы Ромка такое придумал. Что за детские выходки? — Маня была уверена, что Ворона не только не испугается, но и разозлится. — Я в этом участвовать не буду! И у вас ничего не получится!

Ромка обиделся на сестру за то, что она считает его маленьким, а Алик — за то, что не поддержала.

  • Она же испортила нам каникулы! Мы ей отомстим и испортим первую ночь в доме! Это же справедливо, — возникал мальчик. — Ромка, снимай с кроватей простыни — будем делать костюмы.

Алик взял в руки ножницы, собираясь прорезать в простынях отверстия для глаз.

  • Тебе разбитой лампы не хватило? Теперь еще простыни продырявишь? — возмущалась Маня, пытаясь отобрать постельное белье у братьев.

В это время их позвали к ужину. Все трое, надувшись друг на друга, спустились в столовую.

Ели молча. Алик без аппетита ковырял вилкой сосиску, изредка косо поглядывая на сестру. Они всегда играли вместе. Маня была не только сестрой, но и лучшей подругой. Без нее никакая затея не удавалась, никакая игра не казалась интересной. Он всегда обвинял сестру в чрезмерной серьезности, мол, она не умеет радоваться жизни, не умеет рисковать. А по его мнению, детство для того и детство, чтобы воплощать озорные планы. Доводы Алика довольно часто действовали на Маню, и она соглашалась участвовать в его затеях. Но были и такие дни, когда девочка была непреклонна. Вот как сегодня, когда она отказалась пугать Ворону. Можно, конечно, пойти вдвоем с Ромкой, но Алик точно знал: это будет не то, без Маньки ему наряжаться в привидение не хотелось. Да и Ромка, что было заметно по его унылому виду, думал то же самое.

Сама Маня на братьев старалась не смотреть: знала, что они ее разжалобят, и придется участвовать в этом безумии. А ей совсем не хотелось бродить по дому ночью и уж тем более встречаться с Ганзой Альбертовной. Она пугала ее и при дневном свете, а уж в темноте!

Помимо троицы за столом сидели бабушка и Ворона. Тихоня ужинала на кухне — это указание бабушки или ее собственное желание, ребятам не говорили.

Бабушка была напомажена и нарумянена, но прическа немного завалилась на бок, и казалась она несколько усталой.

Весь вечер бабуля была отстраненной, мыслями она находилась не в столовой, а где-то далеко. По выражению ее лица невозможно было догадаться, о чем она волнуется, но уж точно не о том, что картофельное пюре получилось с комками. К сожалению, Ворона никуда не «улетела». Она аккуратно разрезала сосиску на маленькие колечки, нанизывала их на вилку и отправляла в рот, не забывая при этом следить за детьми. Жаль, что Ромка этого не заметил, когда вытирал руки об скатерть.

  • Роман, в ваши годы, конечно, нельзя похвастаться отличным знанием этикета, но неужели ваши родители не объяснили вам, что скатерть — не салфетка, и об нее не стоит вытирать руки, — наслаждаясь каждым словом, прокаркала Ганза.

Ромка залился краской и заерзал на стуле. Ганза заметила, какой эффект произвели ее слова, но ей показалось этого мало.

  • Может, у вас в доме так принято? — Ворона вдруг повернулась к Алику: мальчик думал, что он вне поля зрения и запустил свою вилку в салатницу. — Ваши мама и папа тоже облизывают пальцы? Вы едите из общей миски? А руками не пробовали? Знаете, дикари тоже ели руками, но потом отказались от этой привычки: видно суп было неудобно лакать из ладошки.

  • Хватит! — Маня была вне себя от ярости. — Мы не дикари!

  • Неужели? — невозмутимо спросила Ганза, будто разговаривая с учеником, который утверждает, что дважды два — пять.

Маня вскочила с места: еще чуть-чуть и она бы запустила в Ворону тарелку с остатками своего ужина. Ганза Альбертовна сидела: внешне она оставалась спокойной, ни одна морщинка не дрогнула на лице. Лишь в руках оказалась трость.

«Зачем она ей? — подумал Алик. — Неужели она собирается своей клюкой отбить тарелку». Перед мальчиком возникла картина: игра в лапту. Маня против Вороны. Ганза с клюкой, словно с битой, стоит на изготовке, Маня собирается кидать, только не мяч, а тарелку. Секунда до свистка судьи, и девочка бы ее метнула, но…



Айгуль

Отредактировано: 13.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться