Каникулы у бабушки-колдуньи

Глава 8. Тот самый бабушкин стол

• Вставай, Мань, — кто-то тряс ее и стягивал одеяло.

Приоткрыв один глаз, девочка распознала в мучителе Алика.

• Еще темно. Неужели уже утро? – сонно пробормотала она, опять натягивая одеяло на голову.

• Ну, вставай! – жалобно проскулил брат и щелкнул выключателем. Маня сощурилась от больно бившего в глаза света.

• Садист, — сказала она и села в постели. – Чего ты? В туалет боишься выйти?

Такое бывало в детстве. Алик часто будил ее тогда ночью и просил дойти с ним до туалета: так ему было страшно идти одному. Особенно, когда на ночь они читали какие-нибудь страшные истории, которыми их снабжали соседские дети, или смотрели фильм-ужастик. Маня никогда его этим не дразнила. Она на автопилоте, держа брата за руку, обреченно брела к туалету, где, зевая и даже иногда продолжая досматривать сон, стояла на страже у двери, чтобы, как говорил Алик, призраки не вошли.

• Нет, у меня живот бурчит — есть хочу, — ответил Алик, слегка пристыженный воспоминаем о своей детской трусости. — Пошли на кухню чего-нибудь слопаем!

• И ради этого ты меня разбудил?! А сам не мог пойти! Ну ладно. Я тоже не откажусь от чашки чая и чего-нибудь вкусненького, – сказала Маня, вставая с кровати. – Подожди, я что-нибудь на себя накину. И ты тоже оденься. Наверное, внизу холодно. Да и в кухне полы каменные. Ой, где мой второй тапочек?

Девочка встала на колени и заглянула под кровать. К ее великому изумлению, там по соседству с ее розовым тапком стояла лампа. Именно та, которую они на днях разбили с Ромкой и которую Алик надежно спрятал в чулане. Маня охнула и посмотрела на нее внимательнее: лампа-близнец? Нет, сомнений не оставалось: на шаре трещина, и нет кусочка стекла как раз там, где проходит легкий цветочный узор. Ромка тогда замел этот кусочек под ковер на полу. Это точно та самая лампа.

• Как она здесь оказалась? – воскликнула Маня. Алик испуганно обернулся.

• Ты чего? Кто там? – спросил он.

• Посмотри, кто-то нашел лампу и принес ее сюда, – ответила Маня, притягивая к себе брата и показывая на нелепый шар. — Странно. Кому это нужно? Тем более, зачем ее поставили под мою кровать? Может, она какая-нибудь порченаводящая?

• Кому это надо наводить на тебя порчу? Манька, ты иногда такое придумаешь! – Алик достал тапочек сестры и поднялся с пола. – Давай спустимся, поедим, а утром выясним, кто и зачем ее сюда принес. Договорились?

• Ага. Разбудим Ромку? Не хочется здесь его одного оставлять.

• Давай.

Маня натянула гольфы, надела поверх пижамы кофту и влезла в тапочки. Волосы ее торчали во все стороны, будто их специально путали. Она еще раз протерла глаза и позвала: — Ромка! Ромка вставай!

• Эй, поднимайся, – сказал Алик и так же, как с Мани, стащил с брата одеяло. – Эй, братишка, очки украли!

Вопреки ожиданиям Алика, Ромка на эту «страшную пугалку» не отреагировал, только поджал ноги и свернулся клубочком. Малыш что-то промычал и натянул штанину своей клетчатой голубенькой пижамки на пальцы ног. Хрюкнул и засопел.

• Пойдем без него, — сказала Маня.

• Пусть спит, не думаю, что лампа с ним что-то сделает, — согласился Алик. — Или давай ее унесем отсюда.

• Я к ней даже прикасаться не хочу!

• Я тоже.

Маня еще раз заглянула под кровать.

• Стоит, не прыгает, — пробормотала она себе под нос с каким-то даже разочарованием. — Пошли. Мы же не на долго, — сказала Маня, будто оправдываясь перед спящим Ромкой.

Дети вышли за дверь, но на лестничной площадке было так холодно, что они вернулись и накинули на плечи покрывало. Тихо спускаясь по лестнице в темноте, Алик и Маня то и дело натыкались друг на друга. Изображенные на картинах люди внимательно следили за ними со стены, от чего им было как-то не по себе. Ступеньки неприятно трещали под ногами. Оказавшись на первом этаже, ребята заметили через стеклянную дверь столовой тусклый свет: комната снова освещалась мраморной совой.

• Вечеринка закончилась! — с радостью отметил Алик. Ему совсем не хотелось предстать в пижаме перед бабушкиными гостями.

• Ага, смотри, и обуви чужой нет.

Алик пропустил сестру вперед и следом вошел в столовую. Он собирался закрыть за собой дверь, неожиданный вопль Мани заставил его обернуться.

• Они шевелятся, Алик! Они правда живые! — кричала Маня, отступая обратно к двери и хватая брата за руку.

В полумраке Алик различил стол. Его ножки-человечки вели себя не так спокойно, как обычно. Точнее, они словно взбесились. Наблюдая, как один из человечков ковыряется у себя в зубах, мальчик встретился с ним взглядом. Бесенок сначала страшно вращал глазами, потом злобно уставился на Алика и прищурился. Наверное, он пытался угадать, что незваный гость замышляет или придумывал, как бы пострашнее его напугать. Губы человечка на мгновение растянулись в жутковатой улыбке, затем он надул щеки. Алик подумал, что тот хочет в него плюнуть, но у него были другие планы. Монстрик разинул пасть, показав кривые острые клыки, капая слюнями на ковер, а сам потянулся ручонкой к чему-то блестящему на столе.

• Бежим отсюда! — крикнула Маня и потянулась к ручке двери.

• Берегись! – Алик схватил сестру за ногу и повалил: в дверь возле того места, где только что была рука девочки, вонзился столовый нож.