Каникулы у бабушки-колдуньи

Глава 20. Город на плотах

Маня очнулась. Она поняла, что все еще лежит на плоту, который, покачиваясь на воде, медленно куда-то плывет. Все кругом окутал туман, она не могла видеть берега, если вообще этот берег где-то был. Девочка вспомнила, что схватка осталась где-то там, за белой пеленой. Ей изредка казалось, что откуда-то издалека еще доносятся крики. Маня все пыталась разобрать, кто кричит, но как только она прислушивалась, голоса пропадали…. Последнее, что как ей чудилось, она слышала — это обещание найти ее. Эта фраза стучала в висках. Только чья она? Кто обещал ее найти? Алик? Ох, он упал, упал в ледяную воду… Его сразило чье-то заклинание, а она не смогла его удержать, не смогла спасти… Бесполезная… Слабая… И теперь она одна, совсем одна…

Стало очень темно. Девочка села на плоту, даже не пытаясь его направлять. Вода журчала все громче. А когда Маня смотрела в нее, то видела, как под гладью фосфорится что-то ярко голубое. Она вспомнила высказывание Ромки о том, что в озере, наверняка, живет много русалок. Теперь она готова была в это поверить. Но только не очень-то ей сейчас хотелось, чтобы из воды вдруг показалась чья-нибудь рука или голова. Каких-нибудь минут десять-пятнадцать, и девочку потянуло в сон. «Бабушка, Алик, Ромка …», — она мысленно звала всех их и сама не понимала, как в такой момент можно спать, но глаза слипались, и вскоре маленькая колдунья снова задремала.

Проснулась Маня вновь от того, что ее кто-то тормошил и звал. Какой-то незнакомый девчоночий голос все повторял: «Эй! Э-эй!». С трудом приоткрыв глаза, девочка не сразу поняла, что происходит, где она находится. «Может быть, это все еще сон», — подумала она, откидывая со лба слипшиеся мокрые волосы, в которых кое-где запутались льдинки. Нет, все же ей это не чудилось, она не спит – ее плот на самом деле причалил… но к чему?

Здесь были настоящие индейские хижины-вигвамы, затянутые кожей и раскрашенные красными полосками и кругами. Все они стояли на связанных жердях, таких же, как и у Мани – такой вот получался город на плотах. Маня не видела, были ли плоты скреплены между собой. Между ними зияли кое-где зеленовато-голубые дыры воды. Рядом с ними сидел кто-нибудь с веслом или с удочкой. И много-много было здесь людей. На вид, индейцев и цыган, или представителей какой-то малой народности. Одни сушили на жердях шкурки маленьких зверьков, другие шили, лепили глиняные горшки, возились с детьми. Было здесь и много женщин и девушек в ярких юбках с шалями и цветастыми платками. Совсем недалеко от Мани сидела женщина с очень длинными черными волосами, в ушах которой красовались серьги с зелено-желтыми, как у попугая, перьями. На ее коленях прыгала рыжая малютка в красной косынке и такого же цвета сарафане. Женщина, похоже, гадала ей по руке.

Костры горели прямо на плотах. Доносились приятные голоса. Пели какую-то печальную, красивую песню. Правда, Маня не смогла разобрать, о чем в ней речь, но ей очень она понравилась. Девочка вытягивала шею, чтобы разглядеть людей на плотах. И тут прямо над ее головой снова раздался голос:

• Ты очнулась! Эй, я тебе говорю!

Маня повернула голову и посмотрела над собой. Уперев руки в бока, рядом с ней на плоту стояла черноволосая, загорелая, чумазая девчонка. На ней было зеленое платье по колено, подвязанное красной лентой, надетое на полосатые гамаши. В ее растрепанных волосах виднелось несколько косичек, а в ушах – целая гроздь круглых и квадратных сережек. Ее любопытный взгляд был прикован к лицу Мани, и, казалось, она действительно была рада, что незнакомка пришла в себя.

Маня с трудом соображала, что ей нужно сейчас сказать, и единственное, что ей пришло в голову, это «Привет!».

• И тебе привет! – отозвалась девчонка, еще сильнее нависая над Маней. – Ты кто? Ты откуда? Как ты сюда попала?

• Э-э… — «столько вопросов сразу…» — подумала Маня, пытаясь, наконец-то, подняться.

• Та-Та, кого ты там нашла? – донесся голос со стороны другого плота.

Маня оглянулась на звук: к ним шла та самая женщина, в ушах которой качались серьги из перьев попугая. За ее широкой юбкой пряталась малышка в красной косынке. Она робко выглядывала оттуда, с интересом разглядывая Маню.

• Ты из Болотовки? – удивилась подошедшая женщина.

• Да, — устало кивнула Маня, встав на ноги.

• Выглядишь неважно, похоже кто-то тебя здорово потрепал, — снова заговорила Та-Та.

• Можно и так сказать… — ответила Маня. Она хотела тут же узнать, где оказалась, и как ей теперь добраться до Бернаноса, но женщина протянула ей руку и пригласила пойти с ней.

• Ну, что ж, раз ты причалила к нам, будешь гостьей. Пошли в хижину, думаю, ты не откажешься от чего-нибудь горячего. Там все и расскажешь.

Та-Та, женщина с ребенком и Маня зашли в одну из ближайших хижин. Здесь было много различных деревянных и плетенных из лозы предметов, по-видимому, домашняя утварь. Ничего пластмассового, никаких телевизоров и компьютеров… Тюфяки, которые заменяли жильцам кровати. Множество лоскутных ковриков и подушечек. И одно кресло-качалка. В нем спала старушка. Несмотря на то, что в хижине было достаточно тепло, и даже жарковато, она была укутана в меховое одеяло из шкурок.

Женщина, которая оказалась хозяйкой этого дома, предложила Мане сесть на одну из подушек на полу и вскоре вручила ей кружку с горячим чаем. Кружка приятно согревала замерзшие руки, а чай успокаивающе пах мятой и лимонником.

• Грейся, а я скоро вернусь, — сказала женщина и вышла из хижины.