Капли граната (разбивка по главам)

Размер шрифта: - +

И ещё один неожиданный союз

— Уж вам-то, наверное, виднее, — осторожно сказал сыщик. Он с гордостью чувствовал, что рука его осталась тверда и пистолет не дрожит в ней. Голос из-под земли отвечал сварливо:

— Отсюда, поверь мне, ничего не видать. Давай уже, сударь, не стой столбом, подсоби мне вылезти, не до шуток, раз такие дела творятся!

Земля на могиле опять начала мелко подпрыгивать. Видок встал и почувствовал, что Аннетт, оставив, наконец, в покое свои волосы, вцепилась ему в ногу.

— Вот что, милая, — сказал он девочке. — Если ты так боишься, то иди в лес. Я бы дал тебе для надёжности один пистолет, в нём пуля серебряная... Но ты ещё со страху, того и гляди, выпустишь её в свою любимую бабушку сразу и поговорить нам не дашь.

Аннет глядела с травы отчаянно, и господину Видоку пришлось наклониться, чтобы разомкнуть её руки. Девочка подхватилась и побежала в лес, бросив и туфли, и куклу, но далеко убегать не стала: спряталась где-то в кустах. Сыщик подошёл к могиле, снял сюртук и жилет, засучил рукава и принялся сдирать дёрн и раскапывать землю. Под землёй обнаружилась кирпичная кладка, но кирпичи не были скреплены, они лежали на досках, которые, в свою очередь, опирались на стены кирпичного короба. Внутри этой конструкции лежал гроб из плохих тонких досок. Крышка его была проломлена в двух местах, и из этих мест торчали тёмные чёловеческие руки с длинными бледными ногтями.

— Мадам, я должен вас предупредить, — сказал господин Видок, глядя, как шевелятся пальцы на руках. — У меня наготове заряжённый серебром пистолет. Я успею выстрелить при любом раскладе. Так что давайте сохранять хладнокровие.

— Сразу видно легавого, — констатировала дама в гробу.

— Я частный сыщик, мадам. Работаю только на себя, не на полицию.

— Я легавых сразу вижу, не отпирайся, сударь! Говорю тебе, не до шуток, открывай скорее этот ящик.

Отодрав доски, господин Видок обнаружил мумию. Мумии он видел дважды: иногда тела убитых, спрятанные в каком-нибудь чулане, вместо того, чтобы сгнивать, ссыхались и скрючивались. Точно то же самое произошло с бабушкой Аннетт. Её кожа, и без того, конечно, тёмная и морщинистая при жизни, стала напоминать о черносливе. Ногти, зубы под усохшими дёснами, седые усики над верхней губой — всё было несоразмерно длинное. Седые свалявшиеся космы и проваленные склеившиеся веки довершали образ пожилой дамы.

Господин Видок поспешил разогнуться и отойти от могилы, продолжая держать пистолет наготове. Старуха медленно, трудно выкарабкалась следом за ним.

— Никак день, — заметила она удивлённо. — Солнышко так и греет.

— Да, мадам. Я не из тех, кто шляется по могилам по ночам.

— А мне казалось, французы другого времени, чтоб мертвецов копать, не признают.

Она слабо попыталась потянуться, потом принюхалась, подняла к груди сыщика сложенные чашечкой руки и заканючила на цыганский манер:

— Сударь, добрый, красивый, молодой, дай бедной старой женщине попить немного кровушки! Уж так я намаялась, с самых похорон маковой росинки во рту не было, ветром шатает, ног не чую. Подай сколько не жалко, сударь, за каждую капельку тебе добром воздастся...

Господин Видок отступил ещё немного.

— Постойте, мадам, — как можно учтивее сказал он. — У меня есть предложение не хуже. Я слышал, что древние греки и прочие язычники полагали, что кровь легко заменяется вином, которое есть кровь самой земли. Не могу сказать, что имею привычку носить с собой бутылочку-другую, но у меня во фляжке есть недурный коньяк. Быть может, он вас несколько подкрепит? Ведь, говоря честно, делиться кровью не в моих обычаях.

Старушка прижала кулачки ко впалой груди и заискивающе улыбнулась (мужчине показалось, что он слышит, как трещит пошедшая новыми морщинами кожа):

— Говоря по чести, сударь, коньяк ещё лучше, на эдакое счастье я и не надеялась! Давай, вылей на могилу пару капель, тогда я смогу пить его из твоей фляги. Коньяк я по-крайней мере люблю, а кровь пить раньше никогда не пробовала, не привычна.

Сыщик открыл фляжку и плеснул в сторону могилы. Старушка беспокойно приговорила басом:

— Ты аккуратнее, сударь, там и пары капель хватит, землице твоя щедрость ни к чему, оставь мне немного!

Она снова протянула руки, и господин Видок очень осторожно вложил ей в пальцы свою фляжку. Вампирша немедленно присосалась к горлышку. Было слышно, как коньяк вливается в её утробу.

После порции выпивки старуха явно повеселела. Вернув флягу, она представилась:

— Жанетт, сударь, к твоим услугам.

Аннет и Жанетт я постоянно буду путать, подумал господин Видок, и спросил, нет ли какого-то другого имени в запасе. Имя нашлось: старуха оказалась ещё и Долорес. Она попросила сыщика рассказать, что происходит, и начала рассуждать.

— Зря они тебя послушались, сударь, и остались. Сына мне жалко, но всё же так от племени ничего не останется, и оглянуться не успеешь. Надеюсь, они хоть что-то делают, чтобы защититься. Во времена моей юности, например, обсыпали солью жилище, чтобы она кружком лежала. Правда, в дождь получалось, что зря истратили много соли, но что же делать? Опять же, можно вставать по кругу и жечь солому или там перо из перин, но это хлопотно.

— Они запретили проливать кровь вне дома, — сказала из-за дерева неподалёку Аннетт. — А кровавые тряпки сразу жгут в отдельном костре.

— Как же ты проследишь, пролила или нет? Об гвоздь оцарапаешься, и вот она, кровь. Теперь на заработок, что ли, не ходить? Габек совсем уже в дурака превратился?

Аннетт на это смолчала.

— Взяла бы ты мою силу, девочка, — сказала ей старуха по-цыгански. — Я б научила, что с ней делать.



Лилит Мазикина

Отредактировано: 30.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться