Кардиограмма любви

Размер шрифта: - +

Глава 25

   – Светочка, тебе пюре подогреть? – слышится мамин голос со стороны кухни.

   – Да, мамочка, спасибо. Может, тебе помочь? – проявление любви и заботы так редко можно увидеть в наш жестокий век, что Света не упускает шанса лишний раз порадовать маму.

   – Не надо, дочка. Отдыхай, – слышится голос с кухни.

   У мамы едва сердечный приступ не случился, когда она узнала о происшествии на вечеринке в честь дня рождения генерального директора. Светлане стоило больших трудов убедить её, что это был несчастный случай. Галина Сергеевна Соколова вполне серьезно уговаривала дочь уйти с новой работы. Говорила, что никакие деньги не нужны, лишь бы дочка была в порядке, а не в смертельной опасности. Да уж, мама не знает, что на самом деле происходит. И пусть не знает – маму нельзя волновать.

   По телевизору опять ссорятся на политические темы. Ведущий перебивает оппонентов в стремлении блеснуть харизмой и интеллектуальным превосходством. Пока же у него получается блеснуть только лысиной. Светлана сидит на диване и вышивает. Понемногу, крестик за крестиком у неё вырисовывается портрет. И лишь она одна знает – чей это портрет. Мама же думает, что дочка нашла фото на интернетовском пространстве и теперь коротает время за вышивкой. Штрих за штрихом проявляются знакомые черты.

   – Светлана! – слышится далекий голос.

   Рука вздрагивает, и иголка впивается в подушечку пальца. Светлана тихо чертыхается и сует уколотый палец в рот. Неужели начинают приходить галлюцинации? Мда, пора заканчивать с этими перемещениями из тела в тело. Уже среди ясного дня мерещится голос Татьяны.

   – Светлана, – снова доносится издалека.

   Словно человек кричит из одного конца коридора в другой. Кричит изо всех сил, надрывая связки.

   Неужели Татьяна хочет докричаться до неё? В такое время? У них же сегодня была договоренность на три часа, после которой Светлана снова полностью овладевает своим телом… Одно тело на двоих, как это неудобно.

    – Светлана, откликнись! – зовет голос и девушка уже уверена, что это не галлюцинация.

   – Мама, я пойду прилягу, а то что-то голова закружилась! – говорит девушка в сторону кухни и ожидаемо слышит материнские шаги.

   – Девочка моя, что случилось? Может, «Скорую» вызвать? Дай пощупать лоб.

   Даже в своем домашнем бордовом халате мама похожа на королеву Елизавету. Только помоложе и повыше ростом. Сейчас её розовые тапочки шелестят по зеленому ковролину. Прохладная рука ложится на кожу лба.

   – Светлана, ты мне очень нужна! – снова слышится голос в голове девушки.

   – Мам, да всё нормально. Скорее всего это из-за перепадов давления, или из-за метеорологических бурь. Я сейчас полежу и всё будет в порядке.

   – А как же обед? Может, я дам тебе таблеточку, покушаешь, а после ляжешь? Свет, какая-то ты бледная.

   – Да мам, ну всё хорошо. Я полчасика полежу и встану. Не волнуйся, мам. А то опекаешь, как маленькую. Ну ма-а-ам, – Светлана морщится, когда материнские губы касаются её лба.

   Ладонь проводит по темно-русым волосам. Как в детстве, когда мама успокаивала упавшую дочь. Как в школьном возрасте, когда вздыхала над тройкой в дневнике. Как в студенческую пору, когда первая любовь оказалась уродом и наркоманом.

    – Ладно, иди. Я оставлю на плите, если надо будет, то погреешь. А я пойду схожу в магазин, а то макарон мало осталось, да и хотя бы полбуханки хлеба надо прикупить.

   – Спасибо, мам. Ты лучшая мамочка на свете. Честно-честно, – также, как в детстве Светлана прижимается к сухонькому телу матери.

   – Эх ты, подлиза, – материнская ладонь снова проходит по волосам Светланы. – Ладно, иди, я тут сама всё уберу, – Галина Сергеевна кивает на дочкино шитье.

  Переход из комнаты в комнату не занимает много времени – обычная двушка-хрущевка почти на окраине Москвы вряд ли может похвастаться размерами. Светлана ложится в постель и старается сосредоточиться на зовущем голосе.

   – Светлана, ответь мне! – снова долетает далекое эхо.

   – Я слышу вас, Татьяна! – думает девушка в ответ.

   Она слышит звяканье посуды на кухне, слышит звуки работающего телевизора, где ведущий в очередной раз прерывает «неудобного» докладчика. И в то же время она чувствует, как накатывает дрема. Как расплываются и уходят прочь детали комнаты. Исчезают привычные бежевые стены с цветочным орнаментом, пропадает потолок с небольшой трещиной по шву. Растворяется компьютерный стол с мерцающим ноутбуком.

    Зато появляется темное помещение два на два. Привычное помещение. Вроде тамбура электрички. Из одного тамбура можно попасть в другой. Из своей комнаты она попадает в белое пространство, в котором уже парит Татьяна и мужчина за её спиной. Андрюша.

   – Что-то случилось? – первый вопрос, который задает Светлана. – Почему вы меня позвали и как вообще такое возможно?

   – Светлана, прости меня за такое вторжение. Я знаю, что просила у тебя тело всего на несколько часов, но на душе что-то неспокойно. Можно я ещё на пару часов позаимствую у тебя…

   Женщина выглядит несколько смущенной, словно не привыкла просить в долг, и если бы не нужда, то ни за что бы не унизилась до просьбы. Андрюша молчит. Он смотрит на девушку и ждет её ответа. Светлана не раз спрашивала себя – а есть ли у неё такой же «Андрюша»? По всему выходило, что есть, но только невидимый и неслышный.



Алексей Калинин

Отредактировано: 19.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: