Кель. Год Стального Ястреба

Размер шрифта: - +

Глава 8

Разместили нас с удобствами. Весьма сомнительными, конечно, даже для нас, привыкших обходиться самым малым. А уж для колдовки…

Выделили нам небольшой деревянный домик с покосившимся крыльцом, грязными окнами и треснувшей печкой. По всему видно было, что здесь уже давно никто не жил. Даже пыль толстым слоем устлавшая и пол, и широкие лавки и большой стол лежала ровно.

- Я принесу продукты. Готовить умеете? – спросил, сдерживая злорадную улыбку, сержант Первэ.

- Справимся, – угрюмо сказал Корх.

Первэ кивнул и, бросив через плечо «располагайтесь», ушел по своим делам.

- Тебе не кажется, что нам здесь не рады? – спросил Датем, вырисовывая носком сапога круги в пыли.

- Мне кажется, что здесь никому не рады.

Это чувствовалось даже без колдовской силы. В каждом настороженном злом взгляде. В каждом шепоте за спиной. В вони, название которой я не мог подобрать, пропитавшей все на заставе - и уставших оборванных солдат, и постройки с блеющими козами и кудахтающими курами. В складах с прелым зерном. Худых лошадях в загороди. Никому не было дела до одинокой заставы номер два на самом севере королевства Таххария. И жители, забытые и оставленные на волю судьбы, разуверившиеся как во власти, так и в самих себе.

- Кель, как с колдовочкой нашей быть?

Я не знал. Захочет ли она и сможет ли жить здесь? Выдержит ли? Лучше было бы - если нет. Тогда мы со спокойной душой отправили бы письмо с просьбой отозвать ее назад. И ей хорошо и нам спокойней.

Но не тут-то было.

Они с Сатэмом пришли, когда мы уже решились войти в наше временное жилище, но еще не решили с чего начать его обживать. Умом, конечно, понимали, что нужно убраться и разложить свои небольшие пожитки. Но вот руки не лежали.

Ари же оценив обстановку и общее настроение. Закатила рукава и, быстро раздав указания ребятам, принялась мести дом, смахивать пыль. Сатэм нашел какие-то деревянные ведра и ушел за водой. Корх грохнув о дощатый пол дровами, принялся разводить огонь в печи. Та, к слову, откликнулась такой дымовой завесой, что мы все впятером выскочили на улицу, распахнув настежь дверь.

- Сейчас прогреется и куреть перестанет, – пообещала колдовка.

И правда, через пару минут печка прогрелась и дым повалил через дымоход, подтягивая и тот, что расстелился по дому.

- Вот и все, – победно подняла она кулачек вверх.

И так забавно при этом выглядела, что мы не удержались и рассмеялись. Все вместе.

После уборки Корх принялся за обед, из тех скудных продуктов, что принес нам сержант. А было это толченное зерно, лук и какие-то коренья, и желтое прогорклое сало.

- Отравить нас здесь хотят что ли? – спросил Датем, разглядывая разложенные на столе продукты.

- Они и сами это едят, - сказала Ари, вертя в руках сколотый глиняный горшок. – Туго у них тут с провизией.

- Ты откуда знаешь? – спросил я ее, плюнув на обещание самому игнорировать колдовку.

Она посмотрела на меня как то странно. Словно раздумывала или искала подвох в моем вопросе. Но опустила глаза и сказала.

- Солдаты рассказали. Туго им здесь приходиться, Кель. Не верят они, что в столице еще помнят о том, что есть такая застава. Злятся из-за этого. Много кто ушел по-тихому домой. А кто вообще к вестианцам…

- Ловко ты. Не успела приехать, а уже так много разузнала, – и хотел похвалить, а получилось так, словно поддеть пытался.

Она надулась. Отвернулась, скребя горшок.

- Колдовка я. Если ты забыл. Что мне у человека выспросить мысли его потайные? Просто это. И тяжело в то же время. Как через себя все пропускаешь, – и тут же развернулась и прямо в глаза посмотрела. – Особенно если злостью и болью мысли сочатся. Да не знаешь, на тебя злятся или просто человек такой, что все ему не так.

Мне стало стыдно. Захотелось возразить ей. Да только что возразишь, если правду говорит. Злюсь ведь не на нее в самом деле. На отца и мать, на сестру, на весь колдовской род. На то, что сам, как бы не убеждал себя, а так и не смирился с тем, что колдовского дара мне не досталось. А она просто неудачно рядом оказалась. А ведь чувствует, мои мысли и чувства. Через себя пропускает.

Но в который раз промолчал. Взял какой-то корешок и принялся его скрести. От недавнего воодушевления и радостной легкости не осталось и следа. Каждый угрюмо взялся за свою работу. Молчали и думали о своем.

И я думал.

Думал о матери, о сестре.

О том, что не справедливо то, что Ари из-за них досталось. И решил для себя, что попробую помириться с ней. Вот обязательно попробую.

Да кабы хоть раз так вышло, как мы задумали…



Гуйда Елена

Отредактировано: 04.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться