Клетка жизни

Глава 15

Я проснулась только из-за того, что мне хотелось пить.

В комнате тепло… «это не моя комната» — хотелось сказать, когда до меня начали, доходит какие-то странные звуки. Слева от меня монитор, он следит за моим сердцем, поэтому и пищит. Потом послышался шорох и резкое включение света, больно бьющий по глазам.

Все это время мама была тут.

— Мам?

Ее глаза… плакала.

Почему она плакала, почему она молчит и почему она так смотрит на меня, будто бы я успела в чем-то накосячить. Не понимаю.

Через несколько минут заходит мужчина. Средних лет, может даже младше. Его взгляд уставился на мониторы. После он сел рядом и начал записывать что-то в карте, видимо моя медицинская.

— Меня зовут Алексей Станиславович, — говорит хриплым голосом, — как ты себя чувствуешь?

Хочется соврать, чтобы меня отпустили домой, но все же что-то не дает мне полного покоя.

— Если я скажу, что чувствую себя прекрасно — домой вы меня не отпустите?

Доктор качает головой, будто бы знает обо мне все.

И прежде чем ответить, я подумала. Как же я себя чувствую.

Странное чувство поселилось внутри.

Знаю, что после таких аварий, в которой я была, может быть, сотрясение или переломы. Может, это не дает мне полного душевного покоя?

— У меня такое чувство, что меня схватил гигант и сильно-сильно сжал, — начала я, — ребра очень сильно болят, да и голова тоже побаливает.

Хочется сказать что-то еще, но я не понимаю что еще не так.

— Хорошо, — мужчина встает, — отдыхай, еще три часа ночи.

А потом он уходит с мамой.

Заснуть.

Кажется, что это уже не возможно, но стоило об этом подумать, как глаза начали закрываться.

В одиннадцать часов в палату вошли Кристина и Алена. Девочки не стали расспрашивать что и как. Делают вид, будто бы я просто на своей домашней койке, с температурой.

— И когда тебя теперь ждать?

— Не знаю, мне еще не сказали. Думаю, как ребра срастутся. Мне из-за этого даже сидеть не разрешают, да и вообще с койки вставать, — честно хочется издать нервный смешок, ребра не ноги, ходить можно, — но да ладно. Может, даже раньше отпустят.

Как говорится, надежда умирает последней.

Буду надеяться, что недели через две я буду дома.

С девочками мы болтали до самого обеда. Потом их попросили выйти, чтобы я поела. То, как я буду есть, выглядит не очень. Да и просто не красиво. Я ем, а они сидят и смотрят.

Родители что-то обсуждают, стараются говорить тихо, так, чтобы до меня ничего не доходило. Только вот внутри червь сомнений, продолжал грызть меня изнутри. Тут что-то не так. Не думаю, чтобы родители стали бы что-то скрывать, будь у меня просто перелом нескольких ребер и сотрясение.

Тут должно быть что-то серьезное.

Смотрю на ноги и что-то подсказывает, что дело в них. Сгибаю левую ногу. Перелома нет, все хорошо. Начинаю сгибать правую, но под одеялом ничего не происходит. Нога не слушается и не выполняет мои приказы.

Еще один перелом?

Но почему я тогда ничего не чувствую?

Мама смотрит на меня. Ее взгляд меняется за секунду, до того, как я распахиваю одеяло и вижу, что вместо двух ног у меня одна.

Меня словно ножом пырнули или нет. Что-то внутри сломалось.

Мама начинает что-то говорить, но я уже не слышу ее голос, будто нас разделяют несколько сотен километров.

И в какой-то момент я начинают громко орать.

Этого быть не может!

Это сон. Страшный сон.

И почему-то я не могу проснуться.

Что-то не дает мне проснуться.

А дальше… дальше все как в тумане. Я ничего не помню.

Я ни с кем не разговариваю, а родители о чем-то говорят за дверь и это явно не врач. Кристина пришла после обеда. Подруга держала мою руку, нежно поглаживая ладонь.

Девушка пытается отвлечь меня. Только ее слова до меня не доходят. Я как будто под стеклом, слова не доходят до меня.

На следующий день врач сообщил, что меня отправляют в Германию.

— Зачем?

— Тебе будет сделана операция по возвращению ноги, точнее тебе сделают биопротез.

Биопротез. Это же так дорого, да и нет у нас таких денег. Нам может хватить только на билет и все.

— Это же офигеть какая стоимость.

— Расходы на себя берет виновник дтп.

Эти слова повергли меня в шок.

— Что?! — если бы могла, я бы вскочила с кровати, — вы хотите сказать, что он откупился? Вот так просто? Его не лишат прав, не посадят за решетку и даже условку не дадут?!

Родители кивают.

— Он же купил вас! — слезы начинают бежать по щекам, а сердце начинает разрываться. Все болит, — вы хоть бы обо мне подумали!

Дальше говорить я не хотела. Ни с врачом, ни со своими родителями.

Не понимаю, как они смогли вот так простить этого ублюдка.

Встаю с кровати. Держусь за Кристину и допрыгиваю до коляски, которую поставили еще вчера. Сажусь в нее и прошу подругу увезти меня отсюда. На свежий воздух.

— Ты вспылила, — говорит она.

— Знаю. Просто… — делаю глубокий вдох свежего воздуха, — просто не понимаю, почему. Почему они решили пойти на поводу этого урода.

— Мне, кажется, ты не права, — подруга присаживается на скамейку, напротив меня, — твои родители хотят тебе только добра. Им самим нелегко.

Да, может в чем-то я сейчас не права, но и они тоже же в чем-то не правы.

Кристина умела, перевела тему от моей проблемы, и мы просто перешли на тему каких-то школьных девок из параллельного класса. Подруга рассказала, кто с кем разбежался, почему и много чего интересного.