Клуб кладоискателей

Размер шрифта: - +

Глава 8

 

Нет, эти звуки меня доконают!

Я села на постели и повертела туда-сюда головой. Сперва все было нормально, я, по-моему, даже уснула, но вдруг точно кто-то толкнул меня в бок. Я открыла глаза, поворочалась, пытаясь уснуть снова, и вот тут-то они меня и настигли. Снова. То непонятное шуршание, то жалобные стоны, то слабое поскуливание, то тихое постукивание, то странные шорохи, то снова шуршание и стоны. И все эти звуки были такие отдаленные, такие нереальные… То есть когда я лежу с закрытыми глазами, навострив уши, то отчетливо их слышу, но стоит сесть, открыть глаза и осмотреться – и понимаешь, что им просто неоткуда взяться. Оттого и возникает ощущение их нереальности. Мне даже вспомнился Говард Лавкрафт и его «Крысы в стенах». Но это всего лишь рассказ жанра сверхъестественный ужас, в действительности, конечно, никаких крыс здесь нет. Что тогда? Может, у меня галлюцинации? Или это пророческие способности? А что, есть же люди, которые видят то, что должно случиться, их так и называют – ясновидящие. А я, стало быть, слышу то, что должно вскоре сбыться, то есть – «яснослышащая».

Я хмыкнула про себя, звуки смолкли, тогда я улеглась и повернулась на другой бок. И здесь они начались снова.

– Я этого не вынесу, – сообщила я пуховой подушке и нехотя поднялась. Походила по комнате, прислушиваясь. Юлька дрыхла. Почему же она их не слышит? Эти звуки? Вдруг и впрямь глюк?

Я могла разбудить Образцову и заставить ее прислушаться, но мне было жалко, она так сладко сопела. Что ж, придется обследовать дом самостоятельно.

Вышла из комнаты и опять навострила слух. Сначала мне показалось, что здесь нет никаких звуков, но затем я сумела их услышать, и волосы у меня на голове зашевелились. Все дело в том, что мыши и крысы не могли издавать их. Это был стон призрака, не иначе. Или живого человека, находящегося при смерти. Но почему я его тогда не вижу? Где он прячется? А если человек невидим, следовательно, это дух.

– Больная, что ли? – сказала я сама себе и пошла дальше обследовать помещение, натыкаясь в темноте на всевозможные предметы. Привидений не существует. Только откуда же эти звуки?

Я достигла кухни, прощупала все стены и углы, затем встала посередине и поняла, что ничего больше не слышу. Выводов два: первый – звуки прекратились, второй – я удалилась от источника звука. Ну, это достаточно просто проверить.

Я вернулась в коридор, к нашей с Юлькой комнате, и остановилась. Сперва я ничего не слышала, но потом перестала на время дышать и была вознаграждена: до ушей донесся стон и два осторожных стука. Я поднесла кулак к стене и тоже постучала. Тихо так, дважды, тук-тук.

Пять секунд длились так долго, что показались вечностью. Наконец, в ответ мне были теперь уже три стука. Три аккуратных, боязливых стука. Я тоже постучала три раза по стене. На сей раз ожидание растянулось. Я стояла, стояла, прислушиваясь, но так ничего и не услышала.

Да что ж это такое?

Ладно, обследовать дом, так целиком. Никаких подполов, кладовок и скрытых помещений я здесь не видела. Дом состоит из кухни, коридора, нашей комнаты и комнаты Евдокии Карловны. И снова у меня два варианта: это либо из ее комнаты, либо снаружи.

Я сделала вперед несколько тихих шагов и приоткрыла дверь в спальню хозяйки. Старушка крепко спала, оставив свою челюсть в граненом стакане на тумбочке возле кровати. Слабый свет холодной печальной луны пробивался в комнату через незанавешенное окно и придавал стареньким, пожелтевшим от долгой носки вставным зубам очень неприятный, я бы даже сказала, зверский вид. Однако мне придется подойти к ним поближе, потому что ну очень хотелось выглянуть в окошко. Конечно, даже если кто-то там стоит и нарочно стонет и постукивает о стену, я его навряд ли различу во мраке черной ночи, и все же посмотреть в окно в данной ситуации казалось до ужаса правильным решением.

Я подошла к постели с тумбой, чуть наклонилась вперед и стала вглядываться в темноту улицы южного города. Н-да, ничегошеньки не видно. Ну что ж теперь, все, что от меня зависело, я сделала, а там уж как хотите.

Только я собиралась ретироваться из чужой опочивальни, как старушка заворочалась в постели, зашуршала периной, открыла глазенки и увидела меня, с длинными взлохмаченными после сна волосами, в белой пышной ночной сорочке.

– Господи, Иисус Христос, – начала она истово креститься. – К худу иль к добру?

– Чего? – удивилась я. Так, бабка приняла меня за домового. Или за призрак, за которым я сама полночи гонялась, поди разбери. Но от меня, как от представителя сверхъестественного мира, требовали ответа, потому я заявила тихим дрожащим шепотом: – К добру, конечно, к добру!

Пущай порадуется на старости лет. Все, моя миссия завершена, нужно откланиваться. Я резко крутанулась вокруг своей оси и, приседая и поднимаясь, типа плывя в воздухе (я же призрак!), покинула помещение.



Маргарита Малинина

Отредактировано: 21.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться