Клуб любителей научной фантастики

Путь к себе

- Чего? Чего? – Суданский сжался. – Что я такого сделал? Сами сказали - пробуй, я и выпил. Делайте, что хотите, только я никак вас не пойму.

- Не трожь его, Андрей, - сказал Виктор Георгиевич. – Он сейчас сам сдохнет. Ты, придурок, бензин выпил.

- Надо же, - удивился Виктор Петрович. – А я и не почувствовал.

Задира Андрей с шофёрской виртуозностью щелчком выстрелил сигарету из пачки, грубо запихнул её в рот Суданскому:

- Закуси, падла…

Виктор Петрович вдруг ощутил прилив бешенства и удивился.

Он ударил парня в подбородок, и тот упал. Упал странно, неуклюже, словно разобщившись вдруг в суставах. Вместе с гримасой боли и страха его дегенеративное лицо на короткий миг, как последний божий дар, посетило человеческое выражение.

- Ты, псих, чё творишь?! – Виктор Георгиевич сорвался с места, но кинулся не в драку, а поднимать оглушённого товарища.

Суданский остыл:

- Чёрт, не рассчитал. Я не хотел так сильно. Но он сам виноват: скребёт, скребёт, как крыса в доску гроба – вот и доскрёбся.

Вся компания дружно переживала за Андрея и не обращала внимания на оправдательный лепет усопшего судьи.

Наконец Задира пришёл в себя. В нём почти ничего не осталось от бравого и уверенного в себе шалопая.

- Ты что, мужик, супермен? – облегчённо вздохнул Виктор Георгиевич, отстраняясь от приятеля. – Бензин как воду жрёшь, дерёшься как Тайсон.

- Так получилось, - пожал плечами Суданский. – Я не нарочно.

Подруга Задиры вернула ему свои симпатии:

- Миленький, найди бензинчику. А я тебя поцелую.

Близость девичьего тела вновь затронула глубинные чувства гниющего организма. Виктор Петрович погладил девушку по спине и пониже тоже. А когда она встала на цыпочки и поцеловала его чёрные неживые губы, бывший судья ощутил себя готовым на любые подвиги.

Прихватив кефирную бутылку, ушёл в черноту ночи.

Пройдя наугад два-три переулка, Виктор Петрович приметил ночевавшую у ворот легковушку. Дальше было всё, как в фантастическом фильме. Ради полулитра бензина машина была искурочена,  перевёрнута, поставлена на дыбы так, что горючее самотёком хлынуло в горловину. Какой-то болевой ограничитель отключился в мёртвом теле. Рвались жилы, расползались насквозь прогнившие ткани, а Виктор Петрович, ничего не чувствуя, проявлял чудеса атлетизма, нисколько, впрочем, не утомившись.

Молодёжь возликовала возвращению Суданского. Галина даже чмокнула мертвеца в щёчку, забирая бензин. Потом – трубочку в бутылочку, второй конец в нос и – кайф!

Учись, трупак!

- Век живи – век учись, - удивился Виктор Петрович.

- Мне не надо, - сказал Виктор Георгиевич. – Я шесть классов кончил, мне хватает.

Вернув страждущим «кайф», бывший судья Суданский почувствовал себя своим в компании.

- Позволь с тобой не согласиться. Бывает, что душа в небо рвётся, а ум, как тяжёлая задница, привстать не даёт. Человек мучается - всё-то он готов силой переломить.

- Не наша философия, - отмахнулся Виктор Георгиевич. – Вредный твой взгляд, трупак: человек может всё. Это ему природой дано, при чём тут школа?

- Хватит вам спорить, - Галина, поймав кайф, передала бутылочку и подсела к Суданскому.

Виктор Петрович решил: кутить, так кутить – один раз живём, и пошёл напролом:

- Милая Галя, с той первой минуты, как увидел, я полюбил вас, и теперь признаюсь в этом. 



santehlit

Отредактировано: 18.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться