Клуб любителей прозы в жанре "нон-фикшен"

Лорды с Болотен-стрит

Толик Назаров кивнул головой, соглашаясь.

- Добрик, поиграешь сегодня в центре. Все угловые, все верховые мячи твои. Попробуй не забей – Ёршику скормим.

Ческидову:

- Серёга, ты чуть оттянешься, у тебя хороший пас, будешь разводящим. Только помни, все пасы на меня, на свободное пространство в угол. Не создавай нападению проблем. Возле меня всегда будут два-три придурка: я в угол, они за мной – пятачок будет свободный. Лупи – не хочу. Все поняли?

- Защита, стоять насмерть. Если валить, то подальше от штрафной - судья не наш, как дудеть будет неизвестно. А вообще, вначале поиграйте попроще - на отбой, а дальше посмотрим, как игра пойдёт.

Никто никогда не спорил с Сашкой, даже Андрей-капитан: его дело - дисциплина в команде. В игре все слушались Ломяна без ропота. А если нет, то и пендаль по мягкому месту от Шиляя не задержится.

- Всё, встали.

Парни напротив казались крупнее.

- Толя, - Миша Мамай руководил защитой. – Справа становись, особо не мудри, чуть что - выбивай за боковую.

Видя мой мандраж, ободрил Борька Калмыков.

- Не дрейфь, Агарыч. Этим бананам мы сейчас накостыляем.

От избытка спортивного настроя он подпрыгнул, пытаясь зацепиться за перекладину ворот, а она ухнула, треснула и чуть не упала. Борька спрыгнул, вжал голову в плечи, ожидая на неё обломки, но лишь труха посыпалась на его курчавые волосы.

Судья в больничном халате дал свисток. Игра началась. Мяч укатился к тем воротам  и застрял надолго. Если позволите, я дальше противника «болячками» буду называть – поле у больницы, и живут они тут все неподалёку. Разве только Октябрьские ближе к болоту.

Продолжу. «Болячек» мы прижали к их воротам и не давали высунуться из штрафной. Гол должен быть, но всё не было. Не было хорошего последнего удара. Была сутолока, была свалка у ворот, даже «косьба» откровенная на пяточке. Но арбитр молчал, забыв про свисток. Наш центральный защитник забеспокоился, задёргался, подался вперёд.

- Толян, следи за этим.

Я с края переместился к центру, поближе к скучающему в одиночестве форварду. Он был длинный, худощавый, смуглый, черноглазый и черноволосый, весь упругий и гибкий, точно силок для птиц. Лет ему было шестнадцать, а может, даже и больше. И бегал он, как олень. Это я тотчас же почувствовал. Мяч сильным ударом выбили из штрафной. Долговязый сорвался с места и помчался к нему. А я за ним. С техникой-то у него было слабовато. Пока он усмирял пузырь, я подлетел. Чтобы обыграть меня он пустил футбол далеко вперёд на ход себе. И обогнал меня в три скачка. Он вышел один на один с воротчиком, но без мяча. Тот уже был в руках Калмычка.

- Где, сука, бегаешь? – зло бросил мне Борис, далеко с рук выбив мяч.

- Я на перехват пошёл, - оправдывался, смущённый и растерянный.

- Бегать научись, перехватчик. Мишка, Мишка, вернись к воротам!

Но Мамайчик и сам уже нёсся на свое место крейсерской скоростью.

- Фу, блин, чуть не пропустили. Иди на край, прижмись ближе к игре, не делай разрыва. Там такая мясорубка. Ну, быть драчке, точно быть - ребята бурые, злые, играть не могут, по ногам секут. Чесян уже хромает.

Долговязый форвард ещё дважды получал мяч, рвался к нашим воротам, но не обыграть, не обогнать Мишу Мамаева он не смог. Тогда сместился на мой край.



santehlit

Отредактировано: 20.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться