Клуб "Твайлайт". Часть 2

Размер шрифта: - +

Глава 2

Глава 2

 

Ренат не смог сохранить невозмутимость, когда увидел маму в больнице – все отразилось у него на лице, и мама поняла, грустно улыбнулась.

— Сдала́ я, да?

— Мам, кто твой лечащий врач? Я пойду… поговорю, может…

— Ренатик, тише… сядь, посиди… Я тебя не видела так давно, компьютер – это не то. Меня здесь прекрасно лечат. Ты и так за все платишь.

— Мама…

— Сына, мне хочется подольше на тебя посмотреть, поговорить, не убегай! С братьями виделся? Невестки тебя накормили? Где ты остановился? У Алика?

— Я в отеле. Не хочу Карину затруднять.

— Вот ты упрямый, Ренат, сколько тебе говорить! Чтобы все свободное время с братьями провел! И с отцом!

— И с тобой!

— И со мной!

Мама совсем не изменилась характером, только внешне. Ренату больно было на нее смотреть. В ее речи проскакивала… отстраненность, словно, глядя на него, она смотрела еще куда-то… вглубь, в те пределы, о которых знала только она одна. Это пугало Рената до дрожи в коленях. Он остался с ней на весь день: покормил, помог в душевой, почитал ей новости, настроил любимый канал на телевизоре, долго рассказывал о клубе и театре. И перед уходом сделал по-своему: поговорил с врачами и заведующим отделением, оплатил дополнительную терапию. Врачи кивали, ничего не обещали, и от этого у Рената сводило живот.

Муратов вернулся в отель около полуночи – был долгий разговор с отцом. Его несколько раз вывернуло над унитазом, водой и желчью, хотя он почти ничего не ел целый день – Карине, жене старшего брата, сказал, что поел у отца, а отцу, что у Карины. Ему ничего не лезло в горло, словно страх его застрял именно там. Его знобило. Он лег на диван, трясясь под тонким пледом, посмотрел на часы. Было далеко за полночь. Голос Вадима в телефоне был холодным и недоумевающим:

— Ренат? Что-то срочное?

— Я знаю, уже поздно… Я насчет договоров для Яны. Я запер их в шкафу, забыл передать ключ, распечатай с компьютера в моем кабинете. Пароль…

— Я помню. Что-то еще?

— Нет, я…

— Спокойной ночи.

Мобильный тихонько щелкнул.

— Раньше ты бы помолчал и спросил, за этим ли я звонил на самом деле. Мне страшно, — сказал Ренат безжизненному экрану. — Если бы ты знал, как мне страшно. И мне очень хреново. Если сейчас мне предложат отдать все, что я имею, ради мамы, стану ли я хоть секунду сомневаться? Ты бы понял, о чем я, Атос. Ты бы меня понял.

 

 

…— Хватить гацать! — рявкнула Марина, когда мельтешащий перед глазами Игнат вконец ей надоел.

Парень остановился, цокнул языком, водя телефоном из стороны в сторону:

— А дед еще говорит, у меня лексикон странный. Из какого… архива ты достаешь эти свои словечки?

— Бабушка моя так говорила. Не скачи! У меня голова от тебя кружится!

— Я виноват, что тут мобильный инет еле берет. Я рецепт ищу.

— Только не это! Опять?!

Последние несколько дней Игнат истязал Марину кулинарными экспериментами, от которых обычно оставались испорченные продукты и беспорядок на несколько часов уборки.

— Угомонись!

— Мне скучно!

— Давай… давай… — Марина задумалась. — Давай посмотрим то видео твое, твой фильм ужасов!

Игнат поднял глаза к потолку:

— Это драма, триллер психологический, а не ужастик. Э, да что ты понимаешь?!

— Вот и объяснишь разницу. Идем?

— Ну идем. Только ты потом скажешь: «Ах как мило!», а сама будешь зевать! Вот так! — парень изобразил сдавленный зевок перекошенным лицом.

— Если фильм скучный, обязательно тебе об этом скажу и стану зевать с открытым ртом!

Они плюхнулись на диван в комнате Игната, и парень с подчеркнуто недовольной миной поставил диск.

— Это что, ночью снималось? А говорил, не фильм ужасов.

— Хватит болтать. Смотри.

— Это твоя… та девушка?

— Да, Лена.

— Красивая. Она такая хорошая актриса или ей действительно страшно?

— И то, и другое. Мы на Корчень-горе снимали, несколько вечеров подряд. А кажется, что ночью, специальный режим такой. Там действительно жутковато, легенды еще разные… слухи.

— А кто этот мальчик?

— Это Никита, мой… друг. Мы… дружили… тогда.

— Тоже уехал? — Марина внимательно посмотрела на Игната.

— Да, — сухо сказал тот, подвигав скулой.

Сначала Марина старалась краем глаза смотреть на лицо Игната, который пытался отвести взгляд от экрана, но не мог, и выражение лица которого медленно становилось все более тоскливым, но потом увлеклась, поставила стоймя на колени диванную подушку и уперлась в нее подбородком. По сюжету парень и девушка, по ошибке высаженные не на той автобусной остановке, шли через лес к поселку, где проходили летнюю практику. Лес, ночной, жутковатый, но обычный, постепенно приобретал мистические черты, и молодые люди, начавшие свой путь с шуток, страшных историй и подтрунивания друг над другом, все больше запутывались, теряли почву под ногами и покой в сердцах – и уже совсем не мистическим образом. С каждым шагом их откровения становились все более безжалостными… фильм обрывался в тот момент, когда девушка выходила к поселку одна, а парень оставался в лесу, страшно воя под рассеченным молнией деревом – в одном из тех мест, о котором говорилось в кошмарных местных легендах. Понятно было, что воет он от обычной человеческой тоски и боли, и это было самым жутким.



Тата Ефремова

Отредактировано: 18.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться