Клуб "Твайлайт". Часть 2

Размер шрифта: - +

Глава 3

Глава 3

 

 

Вадим вернулся только через две недели. Заказ оказался сложным, переговоры требовали его постоянного присутствия и мониторинга Рената. И еще неделю после приезда Вадим не мог вырваться в поселок. А когда вырвался, Марины не было в доме Кардашевых – она уехала к маме, в Гоголево. Ярник вытер пот со лба, узнав, что эта поездка всего на несколько дней. Он забрал карты памяти с камер видеонаблюдения, надеясь, что охота за сенсациями окончена и он не увидит на записи давешнего сталкера.

В тот же день он поймал Колесову в коридоре клуба, заглянул в лицо, спросил:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Она посмотрела на него своими ясными серыми глазами:

— Нет, Ярничек. Если я скажу, что-то поменяется? Во-о-от.

Вадим не нашелся, что ответить. А Надя ушла к себе, напевая и всматриваясь в очередной эскиз. Словно он каждый день спрашивал ее… О чем? У Ярника уже не было сил анализировать еще и это.

Через несколько дней, с уже ставшей привычной сосредоточенностью изучив по дороге витрину газетного киоска, Вадим, холодея, заметил свежий журнал «Тайной жизни звезд» с фото Кардашева на обложке.

— Тут еще есть, если вам про художника и молодуху интересно, — радостно сообщила киоскерша. — Это ж надо, что творится! Ему семьдесят с гаком, а ей тридцати еще нет. Говорю вам, будет как с актером этим… ну известным еще… Оберет его и бросит! Они шо, правда думают, что в них девки в самом соку влюбляются? Песок сыплется, а все туда же. В «Тайной жизни…» все прилично еще, а в «Желтушке» - как есть, без прикрас.

Вадим прочитал обе статьи в машине. С «Желтушкой» все было понятно – папарацци постарался. Из ничего раздули разворот с краткой биографией художника и подробным алкогольным анамнезом, выдержками из статей критиков и намеками на роковую «позднюю страсть». Статья изобиловала фото. Папарацци повезло: Кардашев был галантен. Вот он подает Марине шаль, вот наклоняется к девушке, внимательно вслушиваясь в ее слова (художник немного глуховат на одно ухо, он сам об этом упоминал), вот Марина, счастливо улыбаясь, встречает Георгия Терентьевича и Игната с покупками у калитки. «Какие отношения связывают любовницу стареющего живописца и его молодого внука? Можем только догадываться. Увы, в интервью в этом таящем столько тайн доме нам отказали». Игнат носится за Мариной со шлангом. Брызги воды. Она закрывается руками, смеясь, мокрое платье облепило ноги. Вот оба свисают с подоконника, Марина, повернув голову, с улыбкой смотрит на подростка. Тот серьезен, даже суров. День, когда они ловили фотографа.

Статью в «Тайной жизни звезд» Вадим прочитал два раза, не веря своим глазам. Пытался позвонить Марине. «Телефон вызываемого...» Даже набрал Танникова, но тот сбросил вызов, прислал виноватую рожицу с припиской: «я на деловой встрече». Вадим вставил в ноутбук первую карту памяти с камер. Просмотрел. Вторую, третью. Камеры снимали с разных углов. Качества хватало, чтобы не только рассмотреть лицо, но и изучить в подробностях его выражение. Лицо и выражение на всех кадрах были примерно одинаковыми: тоска, надежда, опять боль, упоение увиденным.

Ренат открыл дверь, поднял глаза, усмехнулся, пошатнулся. От него пахло вином. А вот плевать!

— Ну… заходи.

Вадим аккуратно прикрыл за собой дверь, бросил взгляд за спину Муратова, в широкое, изысканно высвеченное пространство дорогой квартиры:

— Один?

— А ты кого-то надеялся здесь найти?

— Встречи какие-нибудь намечены на ближайшие дни?

— Нет.

— Это хорошо.

— Бить будешь?

— Буду.

Вадим ударил и приготовился защищаться: Ренат в пьяном виде орудовал кулаками не хуже, чем в трезвом, с куражом и выдумкой. Но Муратов, охнув, отлетел к кухонной стойке. Вадим не пожалел, что пересилил злость и не стал вкладывать в хук всю силу – пощадил убогого.

— Легче стало? — ощерился Ренат, трогая рассеченную губу.

Вадим прислушался к своим ощущениям и честно признался:

— Не очень.

Муратов с ухмылкой подставил челюсть. Избиение пьяненьких идиотов в планы Вадима не входило. Но веселье тоже не хотелось упускать.

— Командировка?! — он размахнулся. — В Москву?! Другого специалиста, значит, не нашлось?!

Банальной оплеухи Муратов не ожидал, начал тихо и удивленно протестовать.

— Значит, никаких встреч и перетираний прошлого?! — еще один тяжелый шлепок слева.

— Атос, брат, пощади…

— Брат?! Издеваешься еще?! После всего?! — взревел Вадим. – Весело тебе, мазохист чертов?!

Он пинками загнал Рената на диван и сгреб за грудки, нависнув. Вытащил телефон, потряс им перед лицом Муратова:

— Сто пятьдесят часов записи! И каждый вечер – твоя рожа под яблоней! Пойдешь, значит, жену себе выберешь?! Чтоб не похожа была?! Гнездо совьешь?! Встречи искать не будешь?! И уж точно на дерево не полезешь, чтобы подглядывать?! Нравится самоистязанием заниматься?! В кайф это тебе?! Видел ее?!

— Издалека, — простонал Ренат. — Хватит! Не тряси! Меня стошнит сейчас!

Вадим отпрыгнул на безопасное расстояние, прокричал в спину Муратову:

— Упился… собака?!

Рената, судя по звукам, выворачивало над унитазом.

— Два пузыря высосал? — удивленно поинтересовался Вадим у физиономии Мика Джаггера, хитро улыбающегося с дизайнерского постера на стене.

Ярник поднял с пола одну бутылку, а вторую снял почему-то с кормы модели парусника «Седов», рвущего в углу комнаты гипсовые волны подставки.



Тата Ефремова

Отредактировано: 18.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться