Ключники

Размер шрифта: - +

Глава 7

Все-таки автоматика есть автоматика, даже такая совершенная, как лумиольская. Абсолютно мягкой посадки не получилось. Хоть кресло шлюпки, как и в самом корабле, обеспечивало надежную фиксацию тела пассажира, Денис чувствительно приложился лбом к панели управления, когда шлюпка зарылась своим носом в вязком песке планеты.

Когда разноцветные круги в глазах окончательно потухли, он внимательно осмотрелся. Вокруг раскинулась песчаная пустыня, залитая ослепительным светом местного солнца. Открывать фонарь было очень страшно: атмосфера могла оказаться непригодной для дыхания. Но Денис устал уже бояться, да и какая была разница: задохнуться сразу в ядовитой атмосфере, или чуть позже – в шлюпке, когда кончится запас кислорода. Поэтому он решительным движением нажал на клавишу открытия фонаря, и как только тот откинулся назад, вздохнул полной грудью. Местный воздух был горячим, но удивительно вкусным. Он показался Денису именно вкусным после стерильной атмосферы корабля, лишенной каких-либо запахов. А здесь пахло горячим песком, солнцем и, как показалось, жизнью!

Денис выбрался из шлюпки и встал на песок чужой планеты. «Вот тебе и шашлыки!» – почему-то подумал он и невесело усмехнулся. Пустыня лежала вокруг до самого горизонта. «Кажется, я ненамного продлил свою жизнь», – мелькнула горькая мысль. Но идти куда-то было все равно надо, тем более вновь со страшной силой захотелось пить. Отчетливо вспомнилась бутылка пива, оставленная в земном лесу. За нее Денис был готов сейчас отдать многое, хотя кроме джинсов, рубашки и пары кроссовок у него все равно ничего не было. Не было даже никакой уверенности, что сама жизнь не оборвется очень скоро от жары, жажды, или каких-нибудь еще непредвиденных гадостей.

Не очень далеко от места посадки виднелся более или менее высокий песчаный холм – единственное, за что мог зацепиться глаз в унылом однообразии пустыни. И Денис решил двигаться к нему. Во-первых, ему было абсолютно все равно куда идти; во-вторых, солнце при этом оставалось за спиной; и в третьих, с холма Денис надеялся увидеть хоть что-нибудь, кроме песка.

Холм оказался гораздо дальше, чем казалось вначале. Когда Денис опустился на песок у его подножия с теневой стороны, он чувствовал себя совершенно уставшим, разбитым и иссушенным. Жажда мучила уже просто нестерпимо. А местное светило, казалось, просто застыло почти в самом зените – видимо, планета вращалась вокруг своей оси очень медленно. «Пожалуй, до ночи мне не дожить», – устало и как-то совершенно уже равнодушно подумал Денис. Но отдохнув немного, он решил все же забраться на холм. На это ушло добрых полчаса, зато восхождение не было напрасным: едва Денис посмотрел с вершины в ту сторону, куда он и шел, как увидел у самого горизонта полоску зелени и блеск водоема. О том, что это могло оказаться миражом, оптическим обманом, Денис старался не думать. Он уже собирался спускаться вниз, когда его внимание привлекло что-то в синем, совершенно земном небе. Что-то будто блеснуло в нем и бледным росчерком пронеслось к самой линии горизонта, за сверкающую полоску воды. «Может, это Ира?» – зазвенела в голове исступленно-радостная мысль. «Конечно, это Ира!» – стал убеждать себя Денис, и это удалось ему на удивление легко. Теперь он почти не сомневался, что видел посадку Ириной шлюпки. Сам не заметив, как скатился с холма, Денис почти бегом, насколько позволял вязкий песок, направился к зеленой полоске вернувшейся надежды.     

 

* * *

 

И все-таки даже местное солнце заметно опустилось к линии горизонта, когда Денис, совершенно лишившись сил, рухнул уже в непосредственной близости от полосы зеленой растительности. До спасительной тени деревьев оставалось метров двести, но он понял, что не в состоянии сделать больше ни шага. Огнем горели обожженные солнцем лицо, шея, тыльные стороны ладоней; язык наждачным камнем тер во рту иссушенное нёбо, а перед глазами плыл, все ускоряя вращение, хоровод цветных кругов и пятен.

Сознание стало постепенно вытесняться из воспаленной головы бредовыми видениями. Сначала появился вдруг голый Артур, пытающийся пришить кроваво-красной ниткой, продетой в обычную швейную иголку, оторванную руку. При этом он весело посмеивался, приговаривая:

– Еще чуть-чуть терпения и примемся за шашлыки!

В стоявшем рядом мангале тлели алые угли. От них шел нестерпимый жар, обжигающий лицо, руки, шею… А рядом с мангалом лежал труп Катерины, уже частично разделанный, определенно и предназначавшийся для этих самых шашлыков. При этом труп громко хохотал противным Катиным смехом, от чего в голове у Дениса кто-то начал больно стучать молотком прямо по мозгам. А Катерина уже не хохотала, а просто визжала, как циркулярная пила, которая впилась вдруг острыми зубьями в череп Дениса.

– Катя, перестань, ты порвешь так Инструкцию, она же у него в голове! – зазвучал вдруг голос Ирины, и Артур, услышав про Инструкцию, посмотрел на Дениса холодным, злобным взглядом сиреневого ящера, в которого тут же и превратился.

А Денису стало вдруг даже приятно от вгрызающейся в его череп стали. Она будто понемногу выгрызала своими зубьями боль, все глубже врезаясь в мозг. И пила уже не визжала, а пела, и эта песня была маминой колыбельной из далекого-далекого детства.

Внезапно Денис очнулся и понял, что песня действительно звучит где-то неподалеку. Это не была мамина колыбельная, это вообще была песня не на земном языке, но мелодия ее была нежной, немножечко грустной и очень-очень земной. Денис невольно заслушался, как мягкий женский голос тихонечко, словно боясь разбудить спящего, выводил:



Андрей Буторин

Отредактировано: 29.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться