Книга Домыслов

Метрика

Часть II. Метрика.

(Метрика – metrike, греч. – наука о мере)

Её испанский приводил его в восторг. Произношение чуть-чуть на распев, еле уловимый французский акцент в сочетании с голосом, типичным негроидной расе. Каждый раз, когда он видел её в аудитории, настроение поднималось, внимание концентрировалось в ожидании момента, когда она заговорит. Они встречались на лекциях или сессиях по архитектуре и современной живописи. Замечая в толпе студентов её силуэт, он садился нарочно спиной, что бы не глазеть на её сочные губы, смешные косички и кожу, цвета горького чёрного шоколада. Маленького роста, очень хрупкого телосложения, с копной густых, длинных волос, заплетенных в несколько десятков косичек и собранных в пучок на затылке, она выделялась из толпы, одетой в одинаковые джинсы, кеды, разноцветные футболки и говорящей на «диком» сленге. Он называл её Руна и даже не трудился узнать, услышать её настоящее имя.

Сам он был потомком аристократического рода. То, что для многих его сверстников было мечтой, целью жизненной реализации, для него было свершившимся фактом законного рождения в одной из двенадцати семей Грандов. Само собой разумеющимся для него было то, что многие его сограждане не позволяли себе даже представить в самых смелых фантазиях. К тому же Амадо, именно так звали нашего героя, был чертовски хорош собой. Среднего для европейца роста, широкоплеч и длинноног, словно породистый скакун. Смотрел Амадо на мир широко открытыми серо-голубыми глазами и частенько встряхивал тёмно-русыми кудрями, удивляясь вещам, на которые многие из его сверстников не обращали внимание, а большинство его сограждан попросту проклинали – рассвет над океаном, дятел на дереве в центре Барселоны, грозовые тучи и винный гриб. Таким странным был Гранд Амадо, неуловимым и непонятным для нескольких десятков невест из Высшего Европейского общества, которые могли себе позволить иметь виды на титулованного жениха. Ни одна из них не коснулась его сердца, хотя была удостоена искреннего внимания каждая из них. Казалось, ему было скучно длительное общение с высокообразованными и избалованными леди. Иногда в жёлтой прессе появлялись колкие статейки по поводу ориентации Гранд Амадо, поскольку с девушками его не застать, да и в монахи он не подстригался. Бурных отрицаний либо возмущений эти статейки не вызывали, поэтому оставались лишь домыслами, ничем не подтверждённые.

На самом деле Амадо любил женщин. Он был патологически влюбчив. Влюблялся в каждую девушку или женщину мгновенно. И так же быстро остывал, наслаждаясь жизнью до следующей вспышки влюблённости. Родителей молодого Гранда это беспокоило. Да и сам молодой человек иногда грустил от одиночества, недостатка понимания и переизбытка чувств. Но свобода вознаграждала щедрыми дивидендами и Амадо продолжал удивляться, влюбляться и … обучаться. Вот уже третий университет, в котором он учиться. Не факт, что получит диплом. Но сам процесс обучения ему очень нравиться. Во всех трёх университетах его друзья не знали, кто он. Просто Амадо – сосед по квартире. Студент, иногда подрабатывающий официантом в ресторане и раскатывающийся по Барселоне на мотоцикле ВМW. Искусствовед и знаток архитектуры, приходящий в восторг от испанского произношения темнокожей Руны. Вот, в общем то, и всё.

Её, на самом деле, звали Анна-Мария. Дочь рабыни и миссионера. Многие подумают, что это героиня сюжета для вестерна, но это не так. Анна-Мария родом из Африки. Оттуда, откуда дует ветер-мавр, заставляя покрываться «гусиной кожей» жителей прибрежной Испании. Да и не многим интересен жизненный сюжет темнокожей девушки, говорящей на испанском с французским акцентом на распев, как будто читает Коран, и слегка осипшим голосом, как будто давеча пыталась перекричать ветер.

Анна-Мария с детства привыкла не привлекать внимание. Здесь, в Барселоне, куда она попала по воле своего отца, внимание привлекала её внешность, но не история и сюжет её жизненной драмы. Она изучала науки, выбранные для неё отцом и оплаченные по завещанию. Жила в собственной квартире, тоже купленной на завещанные отцом деньги его душеприказчиком – адвокатом. Своего отца, французского миссионера, она видела всего несколько раз, в очень раннем детстве. Естественно, черты его лица или голос – всего этого девушка не помнила. К тому же, всю свою жизнь вместе с мамой, об отце никто не вспоминал. Вплоть до его кончины.

Ежемесячно Анна-Мария получала приличную сумму на карманные расходы. Не успевая потратить её, почти половину отправляла маме. Она не умела мечтать, путешествовать, стильно одеваться, пользоваться косметикой и не очень ловко чувствовала себя в ресторанах. Всё самое необходимое у неё было. Еду готовила себе сама. Деньги тратила в основном на книги. Всегда покупала в красивых переплётах. Прочитав, выставляла на полку и покупала новую. Вот и сейчас, сидя на лавочке парка, поджав под себя ноги, Анна-Мария упивалась чтением. Толстая книга в картонном переплёте с глянцевым покрытием казалась чем-то вечным, подобным мрамору.

«Патрик Зюскинд. «Парфюмер. История одного убийцы» - гласила надпись на обложке.

Внезапно книга подалась назад и чуть не выпала из рук Анны Марии. Девушка вскрикнула от неожиданности и ещё крепче вцепилась в глянцевое сокровище, прижав его к груди. Перед ней стоял улыбаясь Амадо – студент старшекурсник. Удивлённо встряхнув густой кудрявой гривой, молодой «жеребчик» заявил:

- Никогда бы не подумал, что тебя интересуют домыслы извращенца! Я не претендую на твою книгу! Не волнуйся! – уже слегка озабоченно проговорил юноша, заметив неподдельное напряжение в огромных глазах Руны, - Я проезжал мимо. Как то странно занесло меня в этот парк, а здесь ты. Может несколько минут я и отниму твоего времени, но не книгу. Не волнуйся! Ни эту книгу. Я – Амадо, – студент протянул руку, уложив на скамью рядом с Руной свой мотоциклетный шлем. Мы встречаемся с тобой иногда на лекциях…



Фомка

Отредактировано: 03.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться