Книга первая. 3: Апологет - Ересиарх

Размер шрифта: - +

Глава 21

Ветер приносил и уносил запахи ржавчины и тлена. Неугомонный дождь оставлял блестящие следы на коже охотника. По-прежнему обнажённый по пояс, он стоял на краю башни, глядя на укутанный моросью город. Его руки с плотно сплетёнными пальцами – жуткий тандем металла и плоти – сжимали два клинка: его собственный кинжал и крис ведьмы, на резной деревянной рукояти которого он так старался удержать хоть каплю её тепла.

Ингер поднялся и повернулся спиной к спящему городу. Всего несколько шагов отделяло его от того, что недавно было девушкой. Обломки её амулета послушно легли в ладонь. Скрипнули сочленения, завизжал металл.

Прах к праху. Ингер разжал кулак. Серебристую пыль унёс ветер.

Время Ли превратилось в прах.

Книга охотника обернулась разрозненными, смятыми листами, устлавшими кладку. Он пересёк площадку и подобрал листок, прибитый дождём к парапету.

«Не господом богом и не Сатаной даны некоторым людям черты тварей, схожих с тварями земными и небесными. Не духом святым, но Природой-Матерью даны они, равно как дарована человеку и возможность ходить, опираясь о землю двумя лишь ногами. И ни молитва, ни плач великий не избавят от недуга – ибо то, что дано природой, ею же и исцелится...»

Ингер сжал в ладони хрупкий лист. Безымянный безумец, кем бы он ни был, оставив эти записи, не указал ни единого способа исцелить «ночную тварь». Да и был ли он, и мог ли быть? Возможно ли исцелить волка от его жажды добычи?..

Охотник смотрел на уснувший город внизу, не в силах заставить себя обернуться назад. Та, что лежала позади него, лишённая жизни его рукой, была отродьем Сатаны, тварью, выродком, противным богу и людям. Убийцей, нарушившей святейшую из заповедей Моисеевых. Искажённой причудой Матери-Природы... и её частью, её дочерью, её неудачным, но нужным дитя. Хищницей, подобной волчице, что убивает не только ради выживания, но для поддержания гармонии в мире. А он, охотник, только что убил одну из таких волчиц. Он – человек – единственный настоящий хищник, что убивает лишь ради иллюзий.

Пальцы впились в мокрый камень башенного ограждения. Вера, долг, призвание... все эти слова остались лишь словами. Формой, за которой более ничего не скрывалось. Удобным прикрытием, оправданием собственной трусости.

Колени предательски дрожали. Усилившийся дождь хлестал по голым плечам, заливал глаза. С мокрых волос по спине струился ручеёк.

Человек... Человек ли? Или такое же отродье Сатаны, как и убитая им ведьма?

Ногти, ломаясь, заскребли о камень. Он звал её ведьмой, но знал, что это не так. Она была извращённым, порочным порождением природы – и не больше! Или всё же больше – ведь не природой же был заложен огонь в её грудь?..

Ингер заставил себя обернуться и взглянуть сквозь пелену дождя на тело Ли. Стряхнул с запястья обмотку из некогда роскошной атласной блузы – рана от удара крисом ныла, но кровь уже свернулась на холоде. Набросив изодранную блузу на плечи, Ингер подошёл к телу Ли.

В ней больше не осталось ничего, что могло бы указать на её чуждость эпохе и самой человеческой природе. Перед Ингером распростёрлась обычная горожанка, достаточно богатая, чтобы позволить себе хорошее платье...

Платье.

Охотник осмотрел насквозь промокший подол, облепивший неподвижное тело Ли и очертивший её худые длинные ноги в изящных туфлях на плоской подошве. Расшнуровал корсаж, мысленно кляня свои неловкие окоченевшие пальцы. Половинки жёсткой ткани разошлись, приоткрывая бледную, в тоненьких синих прожилках грудь. Охотник, помедлив, резко дёрнул половинки лифа в стороны.

Он ожидал увидеть что угодно – чудовищно обезображенную разложением плоть, рыбью чешую на месте нежных сосков, отметины дьявола – но только не то, что предстало перед ним.

От залитой кровью груди, где вошёл между рёбер клинок охотника, и ниже, через весь живот, теряясь в складках юбки, шёл грубо выполненный объёмный рисунок. Ингер провёл пальцем по ледяной коже убитой. Рисунок был нанесён самым простым, примитивнейшим способом, который практиковали в ритуальных целях шаманы. Надрезы, выполненные чем-то очень острым, были залиты красящим пигментом иссиня-чёрного оттенка. Некоторые из них ещё не успели затянуться, и вокруг чёрных линий проступили бурые капельки. Со всё возрастающим изумлением охотник узнал в рисунке схематичную карту города. Схема была перевёрнута, стороны света поменялись местами так, что север оказался снизу – Ли явно рисовала карту сама. Дворец Сфорца обозначился перевёрнутым крестом. Ещё один крест, поменьше, пришёлся аккурат на нежную ямочку над пупком.

В самом центре, в квартале от рыночной площади... Что-то было там – что-то, достойное изуродования кожи варварским рисунком. Ингер снова взглянул на карту, намертво вплавляя её в память. Ли готовилась проиграть ему. Готовилась к любому из возможных исходов, в том числе и к собственной смерти. И оставила на своём теле подсказку для него – ту подсказку, которую так и не решилась озвучить, распознав в нём чужого, угадав свою ошибку. Подсказку, которая оказалась для неё важнее жизни.

Стоя на коленях возле её тела, Ингер смахивал капли дождя с рисунка и задавал себе всего один вопрос: сказала бы Ли ему что-нибудь, если бы их встреча завершилась иначе, если бы он отпустил её – её, уже признавшую в нём чужака?..



Лидия Ситникова (LioSta)

Отредактировано: 14.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться