Книга третья. Осенние приключения Кефирных Клякс

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Сказка 3

У тётушки Топси

Тётушка Топси жила недалеко от поваленной берёзы, в густых зарослях папоротника. Её домик тоже был похож на большую корзину, только стены и мебель были сплетены не из берёзовых веточек, а из стеблей папоротника. На окне висели шторы из узорчатых листочков, перехваченные широкими травинками.

– Мы с Гортензией помогали друг другу обустраивать домики, – с грустной улыбкой сказала Топси, снимая пелеринку и вешая её на вешалку из корявого сучка. – Вот поэтому они и похожи.

– Понятно…

– Холодно уже, – гусеница торопливо накинула на себя длинную шаль из тополиного пуха. – Но ничего, сейчас я вас чаем угощу, быстро согреетесь!

– Ой, вам её Яра подарила? – обрадовалась Туся. – У нас такие же!

– Да, Яра с Яной. Я только плести умею, а шали вязать – нет, увы…

Топси развела огонь в маленьком очаге, выложенном округлыми камешками, и поставила скорлупку с водой.

– Ой, и кастрюлька такая же, как и у нас! Мы тоже оборачиваем скорлупки фольгой, чтобы они не горели!

– Так многие лесные жители делают, поэтому фольга в лесу – большая ценность! Я однажды нашла обёртку от шоколадки, так и себе сделала несколько кастрюлек, и с Гортензией поделилась.

Тут Кляксы вспомнили два неподвижных кокона, висящих посреди домика, и чуть не расплакались.

– Ну что поделаешь… – сочувственно вздохнула Топси. – Это закон природы… Но зато весной мы станем красивыми бабочками!

– А вы нас не забудете? – забеспокоилась Туся.

– Н-не знаю… Это будет совсем другая жизнь…

– Тётушка Топси, а вы читать умеете?

– Да, немного. А что?

– А давайте мы вам записку напишем! Вы вылупитесь из кокона, прочитаете записку – и сразу нас вспомните! Или читать вы тоже разучитесь?

– Ох, девочки, я не знаю… – расстроилась Топси. – Наверное, не разучусь… Это же всё равно буду я, просто в другом облике!

– Хорошо, давайте попробуем! – Туся сбегала на улицу и принесла жёлтый берёзовый лист, а потом достала из маленькой бисерной сумочки угольную палочку. Немного подумала, пошепталась с Асей и Касей и написала большими буквами: «ТЁТУШКА ТОПСИ, ПРИХОДИТЕ К НАМ В ГОСТИ! МЫ ЖИВЁМ НА КРАЮ ДЕРЕВНИ, В КУСТЕ ШИПОВНИКА, В ДОМИКЕ ПОД ЯБЛОНЕВЫМ ПНЁМ. АСЯ, КАСЯ И ТУСЯ».

– Ой, надо же было написать не «приходите», а «прилетайте»! Вы ведь уже будете бабочкой!

– Да ничего страшного, пусть будет так! – ласково улыбнулась гусеница. – Я пойму!

Она бережно взяла исписанный лист, положила его на стол и придавила камешком. Тем временем закипела вода в скорлупке, и Топси начала заваривать папоротниковый чай.

– Ой, какие интересные кружки! – воскликнула Кася. – Зелёные!

Оказалось, что кружки были сделаны из нескольких слоёв берёзовых листьев, промазанных клеем тли. Только ручки были из тонких веточек.

– Я их сама делала! – похвасталась гусеница. – Видите, даже не пожелтели! Это из-за клея! Он, как и лак, сохраняет листья зелёными. Нравятся кружечки?

– Да, очень!

– Тогда возьмите на память, – Топси подползла к плетёному шкафчику и достала оттуда три кружки.

– Они совсем новые, я ими не пользовалась. Будете зимой чай пить и меня вспоминать! Только очень горячий чай не наливайте, дайте ему немного остыть – иначе клей тли растает и кружка расползётся!

– Хорошо, спасибо! – Ася бережно завернула кружки в берёзовый лист и перевязала травинкой.

– И варенье рябиновое забирайте, – Топси достала из шкафчика ореховую скорлупку, завёрнутую в листья папоротника. – То варенье, которое стоит на столе, мы сегодня доедим, а больше мне уже не надо…

– Как не надо?! – испугались Кляксы.

– Я вечером начну вить кокон. И так уже с этим делом затянула…

– Понятно… – сестрички едва сдерживали слёзы.

– Неужели вам не страшно? – всхлипнула Туся.

– Немного страшно, – вздохнула Топси. – Кто знает, что со мной потом будет… Но я очень надеюсь, что когда я очнусь и вылечу из кокона, то буду помнить, кто я такая и как меня зовут!

– Ох, а мы-то как надеемся! – воскликнула Ася.

– А это не больно? – с беспокойством спросила Кася. – Что будет, когда вы полностью завернётесь в кокон? Наверное, вначале станет темно… А что потом?

– Я засну, а когда проснусь, то буду уже красивой бабочкой. Мне кажется, что это не больно… Во всяком случае, ни одна бабочка не говорила, что ей было больно, когда она ещё была гусеницей и заворачивалась в кокон… Все помнили, что они заснули и больше ничего не чувствовали.