Книга в синей обложке

Глава 11

— Майкл, почему бы нам не посмотреть на Изумрудный холм?

— Откуда ты о нем узнала?

— Вчера в какой-то сувенирной лавке попался буклет для туристов.

— Если хочешь, можем туда наведаться.

— Прямо сегодня?

— Да.

Диана даже не рассчитывала, что Майкл так легко и быстро проглотит наживку. Странно… Она за последнее время уже привыкла, что почти все ее предложения, связанные с Эдервилем, принимаются в штыки, а тут вдруг никакого сопротивления.

*****

Такси довозит почти до самого места. Майкл прерывает поток информации, которая нескончаемым потоком льется из уст уже знакомого жизнерадостного водителя, и просит остановить машину.

— Уже совсем близко. Мы пройдемся пешком.

— Обратно за вами заехать?

— Не стоит, пожалуй. До гостиницы сами доберемся.

— Ну да, — откликается водитель, — до города ведь рукой подать. Помню, когда был моложе, мы с приятелями часто выбирались на Изумрудный холм. Отличное местечко для пикника.

Фотография в библиотечном буклете была так себе, зато описание недалеко ушло от реальности. Местная достопримечательность смотрится впечатляюще. Собственно, это настоящая гора, массивная и довольно высокая. Да и силуэт точно оригинальный, с этим не поспоришь. Сплошная изумрудная зелень на относительно пологом склоне, а на той стороне, что круто уходит вверх — зелень вперемешку с темным камнем. Вершину можно рассмотреть, только задрав голову. Со всех сторон Изумрудный холм окружен кустарником выше человеческого роста. Особенно густые заросли близ пологого склона. Ощетинились колючками, расправили ветки с ярко-зеленой листвой… Пробиться сквозь них можно, лишь вооружившись топором дровосека. А как же пикники, о которых недавно вспоминал таксист? Или с тех времен холм основательно зарос?

Майкл берет Диану за руку и ведет именно туда, где подъем кажется абсолютно не возможным. Колючие заросли внезапно расступаются. Между ними относительно широкий коридор, под ногами в каменистой почве — неглубокая траншея. По ее дну, примерно полметра глубиной, и проходит путь. Почти совсем темно, воздух слегка затхлый, пахнет гниющей листвой, с обеих сторон свисают колючие ветки.

— Осторожней…

Майкл ведет ее по живому коридору, а Диана очень надеется, что этот участок пути скоро закончится. Так и есть, уровень траншеи постепенно поднимается. По каменным ступеням они забираются выше, тени отступают, наверху маячит просвет. Вот уже выбрались на свежий воздух, и можно сверху полюбоваться зеленой крышей из упругих крон кустов, охраняющих подступы к холму. Дальше подъем не такой уж сложный…

Они останавливаются почти на самом верху. Словно кто-то всемогущий отхватил у холма внушительный клин, чтобы сотворить уютную ровную площадку, комнату под открытым небом с одной-единственной каменной стеной. Мягкая трава и целые островки из мелких желтых цветочков... Хватает и других полевых цветов — белых, фиолетовых, бледно-розовых, однако желтых гораздо больше. Майкл сказал, что в здешних краях их называют золотыми кружевами, а цветут они с весны до поздней осени. Диана и раньше замечала их ажурный узор в приствольных кругах городских деревьев, на лужайках в скверах и возле домов. Медовый запах, который витает по всему Эдервилю, здесь чувствуется сильнее. И никакого ощущения приближающейся осени, будто сейчас разгар лета, с лучистым солнцем и порхающими над цветами бабочками.

Майкл стоит на самом краю, смотрит на безоблачную синюю высь, легкий ветерок играет его темными волосами. А Диана обращает взгляд вниз… С этой стороны кусты не примыкают к холму вплотную, оставляют свободной довольно просторную каменистую террасу.

Джон Лайтберн подошел слишком близко к краю и упал с высоты верхней площадки вниз. К сожалению, ударился затылком о камень. смерть наступила мгновенно.

Очевидно здесь все и произошло.

Майкл оборачивается.

— Чудесно, правда? Будто и не уезжал никуда, а последний раз был тут вчера. Тебе нравится?

— Очень.

Гости Изумрудного холма устраиваются вполне комфортно, раскладывают провизию на большом плоском камне, как на столе. Да, славное место для пикника в узком кругу… Миссис Броуди снабдила их матерчатой сумкой с эмблемой гостиницы (сердце, сложенное из серых камней), в которую упаковала имбирное печенье, термос с кофе и бутерброды, запеченные с картофельным пюре, кусочками курицы, сыром и зеленью. Само по себе вкусно, а на свежем воздухе все еще вкуснее.

Майкл с улыбкой произносит:

— Говорят, по ночам на холме и на лугах поблизости танцуют цветочные эльфы.

— Это здешняя легенда?

— Да. Как-то раз молодой сапожник уснул здесь и попал к эльфам, превратился в крошечного человечка. Эти цветы казались ему огромными золотыми чашами, а бабочки — настоящими гигантами. Пришельца полюбила прекрасная королева эльфов. Их любовь, казалось, никогда не иссякнет. Однако то ли человек наскучил королеве, то ли сам пожелал навестить родных. Так или иначе, однажды утром он очутился на городской улице. Люди, которых знал в прежние времена, сильно изменились, многие уже умерли. Его родители тоже давно умерли, в их доме жила теперь семья младшего брата, а самого брата трудно было узнать. Неудивительно, ведь миновало почти сорок лет. Рассказам вновь объявившегося сапожника мало кто поверил, его считали слегка повредившимся в уме. Хотя ясно было: произошло нечто волшебное. Он ничуть не изменился, это подтверждали те, кто его еще помнил. Даже старомодная одежда не износилась. Он бродил по улицам, вглядывался в лица прохожих… Все казалось чужим, бесконечно чужим и грубым, ничего общего с покинутой страной эльфов. Много раз приходил на Изумрудный холм, умолял королеву позволить ему вернуться, но не получал ответа. Пытался заняться прежним ремеслом, да все валилось из рук. Так промаялся полгода, а потом начал замечать, что с каждым днем стремительно стареет. Время, от которого он когда-то скрылся, сам не желая того, скоро наверстает упущенное и превратит его в дряхлого старика, никому не нужного. Бывший сапожник повесился в дубовой роще, совсем недалеко от холма. Роща до сих пор стоит. Тело нашли через пару недель, оно уже разлагалось. Но голову самоубийцы, который висел на толстой дубовой ветке, украшал свежий венок, сплетенный из множества желтых цветов. Сплетен он был на редкость причудливо, люди так не умеют. Вот и вся история.