Книга в синей обложке

Размер шрифта: - +

Глава 12

А как насчет чудотворного Эдервильского климата, с которым ничто не сравнится? Так ведь, кажется, утверждают местные жители и  многочисленные  путеводители по графству, в котором он расположен. Складывается впечатление, что дивная погода во все предыдущие дни была лишь иллюзией, и только теперь приоткрылось истинное лицо Эдервиля. Мрачное, угрюмое и неприветливое. С самого раннего утра небо хмурится, оно даже не просто серое, а скорее темно-бурое, с неприятным грязным оттенком. Дождь совсем не похож не вчерашний сверкающий, быстрый, оглушительный летний ливень. Накануне ближе к вечеру распогодилось, ветер торопливо разогнал  облака, в окрестностях Изумрудного холма обрадовано защебетали птицы. Майкл с Дианой выбрались из приютившей их пещеры, спустились вниз и дружно дошагали пешком до города, скользя по мокрой траве. Зато сегодня наступил перелом, и осенний дождь заливает город с ожесточенным упорством, видимо, решив задержаться здесь по крайней мере на неделю. Глупо придавать чрезмерное значение какой-то там погоде, но вокруг и правда творится нечто мерзопакостное.

 

Время тянется бесконечно медленно. Скука…Телевизора в номере нет, впрочем, с эстетической точки зрения это абсолютно правильно, в антикварный интерьер никакой телевизор не вписывался бы. Вот если только представить плоский экран на стене, заключенный в резную деревянную раму. Майкла тоже явно напрягает затянувшееся пребывание в замкнутом пространстве. Он, почти  не глядя, листает журнал, выбранный наугад из целой груды разнокалиберных потрепанных изданий, которые нашлись у миссис Броуди. С досадой бросает малоинтересное чтиво обратно на столик, переводит рассеянный взгляд с одной старинной гравюры на другую.

Встает с кресла, подходит к окну и настежь распахивает его. В комнату немедленно врывается сырой промозглый воздух, даже до Дианы, которая устроилась в уголке дивана, долетает. Звучание капель дождя становится отчетливей, шторы мерно шевелятся от ветра. Майкл облокачивается на подоконник, кладет подбородок на ладони. Всматривается в затуманенную площадь, кашляет…

Диане это не нравится.

— Закрой окно. Ты и так, наверное, вчера простудился.

— Душно как-то в комнате…

Ну да, простудился, можно не сомневаться. Это только на Диане одежда быстро высохла в его ласковых руках.

— Закрой окно. Надо попросить миссис Броуди заварить какой-нибудь чай с травами. Еще можно…

— С чего вдруг такая забота? — перебивает Майкл.

Вчерашняя идиллия растворилась без следа, сегодня все по-иному. Да, спутникам и спутницам жизни талантов не позавидуешь, приходится вечно приспосабливаться к частым перепадам настроения, творческим кризисам и припадкам хандры. Хотя чисто объективно у Майкла неплохой характер, но…

— Закрой окно. Ты доиграешься до пневмонии.

— Что за глупости, какая еще там пневмония.

Он даже не думает последовать настоятельному совету, причем повторенному трижды. А у Дианы особое отношение к этой болезни, именно от нее много лет назад умер Стив. Диана не очень-то любила младшего братишку, рождение которого лишило ее изрядной доли родительского внимания. Однако внезапная смерть принесла с собой ужас и пустоту, перевернула все в доме. В отличие лт прочих членов семьи, Стив был светлым блондином с серо-голубыми глазами, пошел в бабушку Элинор, большая фотография которой висела на почетном месте в гостиной. Родители обожали своего младшего, занимались им с утра до вечера, радовались его улыбкам, шалостям и смешным словечкам. Он  напоминал маленького солнечного ангела, поселившегося в обычном доме. Пустяковой простуде тогда не придали значения, ведь домашний врач был настроен оптимистично и уверял, что через пару дней все пройдет. Стив сгорел буквально за пару часов, прежде чем окружающие поняли, что происходит,  спасти его не удалось. Ему было всего шесть, Диане исполнилось тринадцать. Родители так и не оправились от потери, их нерастраченная любовь не перекинулась на оставшегося единственным ребенка. Диана ежится, припоминая, какой угрюмой и безысходной стала обстановка в доме, даже обои на стенах словно разом утратили яркие краски, все казалось тусклым и бесцветным. Достучаться до родителей было невозможно, их сердца одновременно закрылись…

Нет, лучше забыть об этом.

Майкл тем временем все же закрывает окно, подходит к шкафу, вынимает оттуда плащ.

— Куда ты собрался в такую погоду?

— Загляну, пожалуй, к Фреду. Или к Роджеру. Так тоскливо на одном месте сидеть.

— Мы даже зонтик с собой не привезли…

— Ничего, у портье внизу целое собрание. Не скучай, я скоро вернусь. Наверное.

Майкл слегка медлит на пороге. Может, сделает несколько  шагов назад и поцелует ее перед уходом? Однако Майкл  исчезает, и Диана остается в одиночестве. Хотя почему же в одиночестве?

Она осторожно берет в руки куклу с каминной полки, приближается к окну. Сквозь запотевшее стекло проглядывает безлюдная площадь. Никого каменного сердца внизу, конечно, не разглядеть, все булыжники одинаковые, потемнели от влаги, тускло  мерцаютт своими мокрыми спинами. Очертания  домов, окружающих площадь,  теряются в дождевой мути, расплываются… Диана вместе с крошечной Фейт внимательно наблюдают за тем, как ступивший на мостовую Майкл расправляет зонт и движется прочь от гостиницы. Вот стройный мужской  силуэт, весь в черном, замирает  на несколько секунд. Вероятно, Майкл размышляет, куда бы направиться: к Роджеру или Фреду… пусть идет куда угодно, лишь бы не к Кэтрин…

Фарфоровая кукла уже не  холодная, сквозь нежный шелк платья ощущается тепло. То ли перешедшее к ней от рук Дианы, то ли… Личико с безупречно правильными чертами сохраняет серьезное выражение, однако серые глаза оживленно поблескивают. Кукла с любопытством  изучает окрестности. Она ведь  не видела этот городской пейзаж много-много лет, от камина до окна расстояние внушительное, тем более, для столь миниатюрного существа. Диана ставит куклу на подоконник, а та опирается на поддерживающие ее ладони и прижимается к ним. Всего лишь игра воображения… Вдвоем они долго смотрят, как льется с неба мутная вода, это однообразное зрелище почему-то притягивает. Диане сейчас спокойно и уютно, компания маленькой безмолвной подруги так приятна. Случаются моменты, когда почти со стопроцентной уверенностью предполагаешь, что впереди не светит ничего хорошего, будущее неопределенно и тревожно, но тем выше ценишь случайные светлые эпизоды, в которых нет ничего особо примечательного. Можно хотя бы на какой-то срок застыть без движения и просто наслаждаться временным отсутствием пагубных перемен.



Лара Вагнер

Отредактировано: 17.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться