Книга в синей обложке

Глава 17

Струйка густой белой жидкости медленно стекает в чашку, аромат кофе смешивается с нежным сливочным благоуханием, именно благоуханием, иначе не назовешь. Сливки поставляет миссис Броуди один из окрестных фермеров. В Лондоне ни за какие деньги не получишь такого чудесного вкуса.

Диана снова и снова бросает взгляд на комод, где нашла прибежище маленькая Фейт. Она стоит далеко от края, прислонившись спиной к стене. На талии завязана бантом тонкая кружевная лента. Поблизости от куклы — изящный подсвечник в виде ветки с серебристыми листьями. А вот фотографии, в том числе портрет господина с бакенбардами, убраны. Очень предупредительно и разумно, Фейт оказалось бы не по душе соседство с последним. Миссис Броуди постаралась, устроила Фейт на новом месте удобно и с комфортом. Ведь девочки любого возраста обожают кукол.

— По-моему, этой очаровательной особе здесь нравится, — замечает миссис Броуди. — Да, было бы жаль, если бы она разбилась. Майкл выглядел таким расстроенным, когда принес мне ее… Что-то случилось в тот день?

Ни к чему посвящать миссис Броуди в причину тогдашнего расстройства  Майкла, поэтому Диана дипломатично отвечает:

— Ему позвонил издатель, что-то там не так с редактурой шло. Но это пустяки. Сейчас  все нормально.

А еще миссис Броуди совершенно незачем знать, какая судьба постигла принадлежавшую ей редкую книгу, почти что библиографическую редкость, которая подверглась жестокой огненной казни в камине. На редкость скверная ситуация, Диана даже не представляет, как  будет из нее выпутываться. Не рассказывать же, в самом деле, о произошедшей сцене с Майклом.

Лимонный пирог удался хозяйке на славу, Диана не заставляет себя упрашивать и охотно принимается за второй, весьма внушительный клин воздушного теста, который  миссис Броуди деликатно именует «ломтиком». Видимо, неведомое существо, растущее внутри, требует как можно больше калорий. Полупрозрачные лимонные дольки и цукаты под сахарной пудрой кажутся осколками светлого янтаря, припорошенными снегом. Только янтарь этот мягкий, и растекается во рту сладостью с легкой кислинкой…

— Я еще вчера собиралась вас пригласить на чай или кофе, — говорит миссис Броуди, — да не застала. Гуляли по городу?

— Вы не поверите, забрела случайно на кладбище и бродила там одна больше двух часов.

— Почему же не поверю? Кладбища вовсе не такие мрачные, как принято считать, довольно многих притягивают. На мой взгляд, в них нет ничего отталкивающего, и  пугаться нечего. Это просто напоминание о конечности земного существования… Возможность оценить радости, что нам доступны, пока мы живы. На прошлой неделе тоже собиралась туда, но не смогла пойти, появились срочные дела в гостинице. Неловко получилось… Хоронили дочку моих хороших знакомых. Тринадцать лет, такая прелестная девочка, с длинными золотисто-рыжими локонами, словно куколка. И такая умница… Сгорела буквально за два дня.  Ее лечил доктор Дизли, самый лучший в городе, но спасти не удалось. Ужасно, просто ужасно. Грипп, какой-то новый вирус, начинается,  как обычное пищевое отравление… Родители безутешны, конечно. Я потом обязательно схожу к ней. Да и своего Грэга давно уже не навещала, спасибо вам, что напомнили.

Миссис Броуди перемещается из-за стола в кресло возле низкого столика, достает из открытой шкатулки какое-то рукоделие… А, это недовязанная салфетка. Диана наблюдает, как крючок и пухлые, но подвижные пальцы вязальщицы продолжают трудиться над хитроумным переплетением упругих, с легким отблеском нитей цвета слоновой кости. Крючок не торопясь, но и не слишком медленно движется по кругу, заключает ажурную паутину в пышную рамку, потом снова начинает плести замысловатый ажур.

— А вы не увлекаетесь вязанием? — интересуется миссис Броуди.

— Меня когда-то бабушка учила, но это было очень давно. Я теперь все позабыла. Очень красиво у вас получается…

— Да, я люблю это занятие. В нем хорошо то, что когда хочешь, можешь думать об узоре, подсчитывать воздушные петли и столбики, одним словом, отвлекаться от забот. А когда хочешь — можно вязать механически и размышлять о чем угодно.

— Например?..

— Например, о том, что свою жизнь я провела вполне достойно. Да, иногда начинаешь подводить итоги, ведь как бы мы не старались, мы не в силах продлить отпущенный нам срок. Что уж там, большая часть этого срока давно израсходована…

— Ну, что вы…

— Нет-нет, я еще не собираюсь на тот свет, разумеется, — миссис Броуди улыбается, и на ее румяных щеках появляются ямочки. — Просто иногда мелькают подобные мысли. Моя судьба сложилась вполне даже удачно, если рассудить… Пусть все, чего я добилась в конечном итоге — лишь относительно процветающая старая гостиница в провинциальном городке. Но зато я собственными силами вытащила этот чудесный дом из запустения, жизнь здесь кипит, и все обустроено как должно… Правда, в молодости я по-другому планировала свое будущее. У меня были неплохие способности, училась очень легко, меня тянуло что-то организовывать, решать сложные задачи… Не исключено, что смогла бы сделать успешную карьеру, управлять крупной компанией, например. Говорят, у меня были для этого все данные. Но… вышла замуж за Грэга и карьера как-то сама собой отпала. Сразу появились новые проблемы, а за ними еще новые. И так без конца… Женщина не должна полностью жить чужой жизнью. Помогать, сочувствовать — да, но без остатка растворяться в другом человеке не следует. И нельзя изо дня в день позволять унижать себя. Когда понимаешь, что нужно покончить с этим, решение придет само собой. Оно залетит в твой дом, будто яркая бабочка, и принесет радость избавления от всего, что мешает нормально существовать. Ты разорвешь паутину, которая связывает тебя по рукам и ногам, и спокойно пойдешь дальше. К сожалению, я поздновато это поняла, однако лучше поздно, чем вообще никогда.

Миссис Броуди начинает новый ряд, в ход идет нанизанный на нить крупный бисер, напоминающий крошечные жемчужинки. Бисер сливается с ажурной паутиной будущей салфетки, сдержанно поблескивая и доводя картину до совершенства.