Книга Яда

Александр Карасев, "Звездопад"

Одна из главных проблем эпического фэнтези – это пафос. Стоит с ним немного перегнуть, и читатель будет хохотать над тем, что должно было выглядеть печально или страшно. Например, как здесь: «вода, стекавшая на пол, была подобна черной крови, которая смешивалась с последними слезами пленника, закованного в тяжелые кандалы». Спасибо, автор, я поржал. Несчастный арестант, сидящий в луже слез (пусть даже пополам с водой) – это действительно незабываемо. Мне обещали дарк, но пока что это тянет разве что на фарс. Такие фразы, как «призрак прошлого явил себя, отражаясь зловещими отблесками на влажных стенах мрачного подземелья», ни в коем случае не настраивают на серьезный лад. Мне лично сразу вспоминается рассказ «Аркашка» - «…и плоть его содрыгнулася от боли, и страшные черные птицы обклювали его со всех сторон». Хотя, должен признаться, автор «Звездопада» обскакал Аркашку по части ужасных подробностей – «кости торчали из конечностей, пальцы были вывихнуты в разные стороны, словно палки, торчащие из замотанных окровавленных кульков (?!), а из-под остатков одежды выглядывали свежие рубцы»... Да, кстати, если уж мы заговорили о рубцах. Когда какой-то человек похож на «кровоточащий кусок мяса», и «с оголенных темно-розовых мышц свисают клочья кожи», это уже явно не та стадия, когда из-под одежды «выглядывают свежие рубцы». Я понимаю, автор с головой ушел в свои кровавые фантазии, и ему было не до методичности. Но в результате получилось что-то исключительно нелепое.

Но хуже всего то, что весь пролог выглядит на удивление бессвязно и невнятно. За дотошными перечислениями окровавленных кульков, рубцов, «последних слез» и прочей ерунды напрочь отсутствует какой-либо сюжет. Кто этот узник, кто его мучители, давно ли его истязают и за что намерены убить?.. Автор считает, что читатель обойдется без каких-либо подробностей. Вы правда верите, что достаточно сказать, что безымянный и безликий некто стал похож на кровоточащий кусок мяса – и читатель тут же преисполнится сочувствия? Как бы не так.

Первую главу открывает фраза «я всегда искренне не понимал, почему многие кличут меня сумасшедшим тираном». И это могла бы быть удачная затравка (то, что автор хочет показать нам мир с позиции злодея и тирана, само по себе довольно любопытно), если бы не деревенское словечко «кличут». Где этот тиран учился говорить? На завалинке в селе Гадюкино?.. Хотя, прочитав следующие абзацы текста, я уже и сам не понимал, с чего ГГ зовут сумасшедшим тираном. Как по мне, он не тиран, а слабовольный, бесхребетный имбецил, и величайшая загадка, как он вообще удерживает власть. Ему докладывают, что в одном из подвластных ему городов происходят волнения, и что местная стража вот-вот перейдет на сторону оппозиции, а этот коронованный дегенерат думает – «Нет, слишком нудно…», и, «чтобы отвлечься», принимается разглядывать густые брови, карие глаза и прочие детали внешности докладчика. А когда смущенный докладчик спрашивает, «почему вы так на меня смотрите?», тиран… то есть, простите, имбецил реагирует на это в стиле «Я просто жду, когда ты, наконец, замолкнешь. Мне нет дела до того, что там затеяли эти тупые животные. У нас есть солдаты, у нас есть армия. Пусть они разбираются с недовольными».

Ладно, забудем на секундочку о том, что эта фраза, как лакмусовая бумажка, сразу выдает всю меру его тупости и его импотенции как правителя. Но мать твою, если ты – кровавый сумасшедший тиран, внушающий всем страх, какого хрена ты сидишь и терпеливо ждешь, пока докладчик «наконец замолкнет»? Автор, возьмите… ну, не знаю, «Час презрения» Сапковского. Перечитайте сцены, где министры или генералы разговаривают с императором Эмгыром. Да они вздохнуть боятся лишний раз! Если не любите Сапковского, возьмите мемуары современников о Сталине или соответствующие главы из романа «В круге первом». Находясь рядом с тираном, даже самые высокопоставленные из приближенных до смерти боятся ненароком ляпнуть что-нибудь не то. И если вашего правителя кто-нибудь донимает долгими и нудными докладами, не беспокоясь о его возможном недовольстве, а потом, заметив пристальный недобрый взгляд, свободно спрашивает «почему вы так на меня смотрите?..» (вместо того, чтобы обосраться от ужаса), то ваш тиран – ни разу не тиран.

Воспринимать подобный текст серьезно совершенно невозможно. Умываю руки.