Книга Яда

Нина Кова, "Под Прахом вод"

Книга называется «Под Прахом вод», и, честно говоря, трудно представить себе более бессмысленное сочетание отдельных слов. Причем в данном случае неважно, как автор может обыграть это в сюжете. Заголовок – это прежде всего приманка для тех, кто книгу еще не читал. А единственная мысль, которую вызывает данное название – что курил автор, решивший, что у воды может быть прах?..  

Пролог неуловимо смахивает на книги Лукьяненко. По настрою, по стилю, по эпиграфу из песни перед текстом. Некий человек, по-видимому, маг, умирает в переулке с ножом в груди, и, чтобы выжить, забирает себе тело случайно забежавшего в подворотню ребенка. А потом под видом этого ребенка идет с «матерью» домой, оправдываясь тем, что просто хочет жить. В принципе автору удалось сделать эту маленькую сценку достаточно эмоциональной и напряженной, чтобы читатель не начал задавать себе ненужные вопросы, например – почему тот, кто воткнул в грудь умирающего мага обоюдоострый нож, просто оставил раненого в переулке? Судя по мыслям ГГ – «Меня не найдут… я подожду… и тогда найду их сам», за ним идет охота, и его стремятся уничтожить. Но если кто-то из его врагов нашел его и почти смог убить, то почему не сделал это качественно? Почему ушел, не убедившись, что он мертв? Почему даже не вытащил из раны нож? Проблема в том, что, если на секунду остановиться и задуматься об этой ситуации, она начинает выглядеть в высшей степени искусственно. По факту, получается классический idiot plot, сюжет, развитие которого обеспечивается исключительно идиотизмом действующих лиц - герой спасается и похищает тело маленького мальчика только потому, что кто-то из его врагов повел себя, как полный идиот - и это выглядит ненатурально. Ситуацию спасает исключительно саспенс и экшн, но автору не стоит допускать сюжетных нестыковок, полагаясь на невнимательность читателя.   

Первая глава. «Мысли метаются» сказать нельзя, правильно – «мечутся». Кроме того, когда ваши мысли мечутся «подобно испуганным мотылькам, сгорающим в плафонах старых люстр», вы вряд ли будете в бессмысленных подробностях рассматривать и оценивать вид за окном, как это делает героиня – «краем глаза отмечаю, что цвета мозаики гаснут, уступая место глухим полутонам. Вскоре она застывает в безликом серо-бежевом стекле, которое кажется еще темнее на фоне сгустившихся туч. Небо, окутанное плотной завесой, постепенно погружается в сумерки…» Какое отношение эта псевдохудожественная словесная жвачка имеет к страху или мечущимся мыслям? И что такое, черт возьми, «безликое стекло»?!   

Далее. «Разум, ориентируясь исключительно на звуки, пытается обличить их в картинки». Уважаемый автор, никогда не используйте слова, в значении и словообразовании которых вы не до конца уверены! Лучше пишите проще, чем путать разные слова и составлять из них идиотские фразы. Здесь должно быть «облечь», а «обличить» - это совсем из другой оперы. По правде говоря, я слабо представляю, как можно браться за писательство с таким корявым словарным запасом, со всеми этими «прахами вод», «метающимися» мыслями и «обличением в картинки». Русский язык – ваш основной рабочий инструмент, а вы им не владеете.   

Для того, чтобы испытывать интерес к книге, читателю нужно общее понимание ситуации. В прологе оно есть, но в начале первой главы автор так увлекается обсасыванием подробностей и «художественными» деталями, что сцена делается вязкой, как кисель. Для сравнения. Пролог – известно место действия (подворотня), обстоятельства (герой умирает от удара ножом), действующие лица и то, чем занят каждый из них (герой истекает кровью, маленький мальчик играет с машинкой, мама ищет потерявшегося сына). Начало первой главы. Место действия неизвестно. Героиня смотрит на то, как «цвета мозаики гаснут, уступая место глухим полутонам». Героиня испытывает сильные эмоции – «дыбом волоски по всему телу», «тело звенит от напряжения», «прошивает ледяной озноб» –  но все эти эмоции буквально повисают в воздухе, их предпосылки неясны читателю. Героиня что-то слышит – «звякнув металлической оправой, падают на столешницу чьи-то очки… надрывный вздох и хруст накрахмаленного воротника… коротко клацают ремешком о подлокотник кресла наручные часы…». Даже если мы оставим в стороне вопрос о том, как ремешок вообще может «клацать», продираться через все эти детали крайне утомительно.

В итоге героиня сознает, что она спит. «Все не взаправду. Просто сон. Бредовый, но ощущения реальны до дрожи». Совершенно верно; сон действительно бредовый, и вдобавок вязкий, скучный и ничего не дающий в плане понимания сюжета или мира. Более того, осознав, что она видит сон, героиня еще целую страницу продолжает бороться с кошмарными видениями и стараться проснуться – собственно, глава заканчивается на том моменте, когда ГГ все-таки сумели разбудить. Понятия не имею, почему такое большое количество авторов вставляют описание какого-нибудь сна ГГ в начало своей книги. Более отвратительный зачин трудно себе даже представить. Читатель еще ничего не знает о герое, не испытывает к нему никакого интереса, но при этом автор почему-то думает, что кто-то будет продираться через целые страницы описания его невнятных снов! По-моему, это маразм.