Книга Яда

Север, "Латники зачумленного города"

Начну, пожалуй, с самого начала, то есть с первого абзаца. Как хотите, я не верю в реплику «нашли сыр да колбаску в вакууме, да только испортились они давно». Подобный деревенский говорок почему-то часто используется авторами независимо от жанра книги, хотя вряд ли кто-нибудь из нас, открывая утром холодильник, говорит жене (или мужу) – «балык, да пара йогуртов, да еще вчерашний суп, да только испорченный». Дальше, в той же фразе – «для дальнего поиска нужен опорный пункт, о котором мы уже несколько раз ставили вопрос на сходке». «Несколько раз ставили вопрос» - это явно информация для читателя, а не для собеседника. Этот их «старшой», конечно же, присутствовал на сходках, так что он прекрасно знает, что там обсуждалось. Если нужно, чтобы ваш герой упомянул про эти обсуждения в беседе, то это должна быть не констатация факта, а какое-нибудь эмоциональное замечание, в стиле «ну сколько раз говорили, что продукты кончатся, раньше чесаться надо было!».

Совпадение имени ГГ с именем автора – всегда плохой симптом, если, конечно, речь не об автобиографическом произведении. И даже в этом случае писатель чаще всего сознает, что он художественно изменил и исказил характер персонажа, сделав его в чем-то лучше или однозначнее, чем прототип, поэтому дает ему другое имя (как, допустим, сделал Солженицын, создавая Глеба Нержина или Олега Костоглотова). А сюжет «Латников» и вовсе выдуман с начала до конца (война, постапокалипсис и прочее), поэтому первое возникающее чувство – автор решил помечтать о том, как он, весь из себя такой сообразительный, решительный и хладнокровный, принимает лидерскую роль и руководит остальными во время катастрофы, и написал целую книгу для облизывания самого себя и повышения своего ЧСВ. Апофеоз комизма – это сцена срочной эвакуации, где все мечутся, собирая детей и продукты, а наш герой успевает мимоходом посмотреться в зеркало и обратить внимание на свой «волевой квадратный подбородок, аккуратно подстриженные усы, спускающиеся ниже уголков рта, крупный нос, карие глаза с небольшим прищуром» и даже на полувоенную стрижку «над высоким лбом». Все правильно, свой волевой квадратный подбородок и прищур – прежде всего, а бомбы подождут. Типичный, кстати говоря, прием из книг про Мэри Сью – героиня «между делом» останавливается у зеркала, окна или какой-то отражающей поверхности, чтобы порадовать читателя рассказом про свои изящные черты лица и розовые волосы до жопы. Ну, как говорится, каждому свое, одни мечтают про сапфировые очи и про грудь четвертого размера, а другие – про два метра роста и брутальный подбородок, но подобные детали сути дела не меняют.

Язык, в целом, не настолько плох, как «в среднем по палате» на Литере, но стоит убрать громоздкие конструкции вида «дарящий прохладу ветер с направления, тезкой которого я являюсь». Это и не художественно (слишком неизящно) и не познавательно (читатели уже и так запомнили, что имя главного героя – Север, как и автора, не надо лишний раз напоминать). По сути, это просто захламление вашего текста лишними словами и дополнительное напоминание о том, что, о чем бы ни шла речь, внимание должно быть полностью сосредоточено на симбиозе автора с ГГ – его нордическом характере, его очаровательном прозвище, его полувоенной стрижке и т.д.

Дальше, как в Робинзоне Крузо, появляются запасы, которые предусмотрительный автор подгоняет прячущимся в бомоубежище героям. У Дефо такую роль играл корабль, с которого Робинзон мало-помалу выгреб кучу страшно нужных и полезных ништяков, а здесь герои успевают загнать в подвал целое стадо коз и овец и натащить туда же несколько тюков прессованной травы. Но это само по себе не выглядит неубедительно – Ташкент, в котором происходит действие, и та окраина, на которой стоит мастерская реконструкторов, описаны так, что я вполне могу поверить в то, что рядом паслись козы и сушилось сено. А вот мелодраматическая сцена с мужиком, который, задыхаясь от ядовитого воздуха, едет домой к жене на жигулях, но останавливается напротив мастерской нарочно для того, чтобы ГГ послушал, как он хрипит в трубку «Не выходите на улицу… я постараюсь успеть… люблю тебя…», а потом падает лицом на руль и драматически сипит «Прости, родная, но я уже не успею» - это, определенно, Болливуд. Пролог и первую главу я прочитал, но продолжать не тянет.