Книга Яда

Наталия Никульшина, "Кали"

Жанр мистика\ужасы намекает, что речь пойдет о чем-то страшном. И действительно, книга начинается с того, что героиню, от лица которой ведется повествование, погребают заживо. Ситуация, конечно, жуткая. Я думаю, что многие люди, прочитав в детстве «Заживо погребенных» Эдгара По, прониклись ужасом подобной ситуации. Проблема в том, что автор «Кали» делает все возможное, чтобы читателю не стало страшно, да и вообще – чтобы он не воспринимал происходящее всерьез.

Во-первых, автор начинает книгу в стиле школьных сочинений: «Говорят, что смерть – не самое худшее, что может случиться с человеком. Сказал бы мне это кто-нибудь вчера – я непременно стала бы спорить с такой точкой зрения. Но сегодня…» и т.д. Вы можете себе представить героиню, которая бьется о крышку гроба – «ногти сломаны, пальцы стерты в кровь, голос уже пропал» - и произносит про себя эту тираду?.. Причем дальше будет еще лучше. «Каким было самое тесное пространство, в котором вы когда-либо находились? Возможно, это был лифт? Мы ведь живем в современном обществе. Или, может, шкаф? Все мы в детстве играли в прятки». Напомню, что ГГ лежит в гробу, ведя повествование от первого лица. К кому же она обращается в этой манере писателей девятнадцатого века, то и дело прерывавших свой рассказ рассуждениями в стиле «любезный читатель, известно ли тебе…»? Это лирическое отступление довольно неуместно само по себе, но дальше героиня говорит о том, что кое-кто «и повзрослев, не перестал прятаться в шкафу, играя в любовников», и это окончательно уничтожает шансы напугать читателя. Поскольку дальше, когда речь пойдет про сломанные ногти и кончающийся кислород, перед глазами у читателя будет стоять картинка людей, «играющих в любовников» в шкафу.

Дальше героиня начинает размышлять о своем положении, но лучше бы она этого не делала. Во-первых, выясняется, что она ничего не помнит. Да-да, очередная девушка с потерей памяти… Честно сказать, я убежден, что появление таких героев в 99% случаев – не сюжетная необходимость, а просто авторская лень. Прием с потерей памяти избавляет от необходимости выдерживать характер персонажа (он и сам не знает свой характер!) и заранее придумывать внятную мотивацию и биографию. Пишешь в буквальном смысле «с чистого листа», а если для сюжета вдруг понадобится, чтобы герой вспомнил что-нибудь о своем прошлом или своей личности – вытаскиваешь нужную деталь, как кролика из шляпы.

Чтобы раз и навсегда закрыть вопрос о психологической достоверности переживаний героини, приведу один отрывок из ее предсмертных размышлений: «А пока можно в тысячный раз попытаться вспомнить, как я могла здесь оказаться. Вот, хоть убей, не выходит. Ха, хоть убей. А вот меня, кажись, убить как раз и забыли перед тем, как прикопать»… Если кто не понял, это был тонкий английский юмор в стиле Петросяна. Бедный Эдгар По, а он-то все ломал голову, какие мысли раздирают мозг несчастному, который задыхается в гробу! Фантазии у тебя не хватало, Эдик.

Потом чей-то голос говорит героине «потерпи», и она в кои-то веки начинает действовать именно так, как можно ожидать от человека в ее обстоятельствах – биться в истерике и умолять о помощи. Голос осведомляется, готова ли она за эту помощь заплатить, и героиня отвечает, что готова – после чего тут же переносится в какой-то незнакомый мир и оказывается перед золотым троном, на котором сидит Смерть. Смерть заявляет героине, что теперь ГГ – ее Слуга (да, почему-то с Большой Буквы). Дальше происходят некоторые события, до такой степени лишенные какого-либо смысла, логики и связи, что я затрудняюсь их пересказать. Смерть исчезает, в кресле начинает «проявляться силуэт мужчины», который представляется, как Виктор, обещает, что ответит на вопросы, но ничего важного не сообщает, зато создает для героини зеркало – по-видимому, даже когда ты погиб и оказался в параллельном мире, где беседовал со Смертью, все равно важнее всего – разобраться, как ты теперь выглядишь.

Конечно, все мы знаем, что, когда повествование ведется от первого лица, и автор хочет познакомить нас со внешностью героя, он обычно не придумывает ничего умнее, чем заставить своего ГГ смотреться в зеркала, озера, окна или, на худой конец, начищенные медные тазы, но, в любом случае, с каждым следующим абзацем я все больше убеждаюсь, что автор писал свою историю на от***бись, записывая первое, что придет в голову, и даже не пытаясь что-нибудь продумывать. Понадобилось зеркало – отлично, создадим его из воздуха с помощью магии. Нужна одежда? Совершенно верно, создадим из воздуха с помощью магии. Нужно, чтобы герои разговаривали? Хорошо, напишем диалог из ничего не значащих, абсурдных реплик («Где мы, Виктор? – Это твои покои», «Как мне узнать, кто со мной это сделал? – Никак»), которые позволяют создать видимость беседы с минимальными затратами для автора. Ведь если сообщать читателю какую-то осмысленную информацию, то нужно для начала знать все то, чего пока не знает ваш герой (читай – иметь продуманный сюжет и мир), потом – составить достоверный диалог, понять, как именно герой отреагирует на то, что он узнал… Тогда как диалоги в стиле «белый шум» можно писать в любом количестве, практически не приходя в сознание.

Я не люблю ленивых авторов. Если какой-то автор не желает тратить времени и сил на то, чтобы продумывать детали, диалоги и сюжет, и легкомысленно дрейфует в собственных фантазиях, то он не должен удивляться, если и читатель тоже не захочет тратить время на такую книгу.