Книга Яда

Алексей Мурашкин, "Гений граффити"

Начну я, как обычно, с языка. «Необъяснимым чудом» сказать нельзя, чудо объяснимым не бывает. Хотя это мелочь по сравнению с таким вот забубенным оборотом: «частичкой легендарного покрова, некогда сплошь опоясывавшего сушу в широтах средней полосы». А на фразе «сразу за пропилеями производственно-складских руин, смахивающих на забытую декорацию к какому-нибудь постапокалипсису», мне вспомнился Ляпис-Трубецкой, у которого волны падали стремительным домкратом. И сравнивать древесные стволы с «поверженными статуями, зачем-то облаченными в саваны» - тоже явный перебор.

Сюжет предельно прост – любитель граффити вывозит девушку за город, чтобы показать ей нарисованного накануне монстра, но стенка почему-то оказывается чистой, и от этого открытия обоим наблюдателям резко становится не по себе. А в следующей сцене криминалисты разговаривают о том, что весь покрытый кровью парень арестован в невменяемом состоянии, клянется, что девушку не убивал, но, вероятнее всего, будет все же посажен за убийство. Потом криминалисты смотрят на нарисованного на стенке монстра и обмениваются мнениями о том, какой он страшный. Это все.

В жанрах заявлено, что это «мистика» и «ужасы», но, честно говоря, я как-то пропустил момент, в который мне – по замыслу автора – следовало испугаться. В тот момент, когда парень говорит про свою картинку «Было здесь! А теперь испарилось… Будто погулять приспичило»? Но «погулять приспичило» звучит довольно несерьезно, а если героям до сих пор не стало страшно, то чему я, читатель, должен сопереживать? И когда девушка на это отвечает «Дурак! И правда не засну теперь», то кажется, что она раздосадована и слегка напугана, но не более того. А уже в следующей строчке «тьма придвинулась, поймав арканом…», и на этом троеточии повествование оборвалось. Так что пугаться было просто некогда. А когда два криминалиста обсуждают только что произошедшую трагедию, пугаться уже поздно. Если вы действительно хотите, чтобы было страшно, то момент пугающей неопределенности и надвигающегося кошмара нужно растянуть. Они же в безлюдном месте, ночью, очень далеко от населенных мест! Только что произошло что-то необъяснимое и, прямо скажем, жутковатое. Пусть попсихуют, пообвиняют друг друга, попытаются вернуться на платформу и уехать – чтобы мы попереживали и успели захотеть, чтобы они спаслись. А у вас получается, герои только что болтали о какой-то ерунде, вроде того, что в темном парке можно налететь на велосипедиста, а через минуту ам-ням-ням, девушку съели, парень помешался, хэппи энд.         

И уберите вы эти «красивости» про пропилеи, легендарные покровы и поверженные статуи. Помимо всего прочего, у вас язык чудовищно разнится, когда вы пытаетесь писать красиво – и когда вы просто пишете, так что сразу видно, в каком месте автор призадумался, выдавливая из себя очередной эпитет или необычное сравнение.