Книга Яда

Юлия Дэйкина, "Сновидица и лис"

Автору удалось меня удивить. Я-то привык к тому, что авторские объясняшки с оправдашками встречаются, по большей части, в комментариях и блогах, но не прямо в тексте. И тем более не в качестве эпиграфа, как здесь. Цитирую:

«Для новых читателей: судари и сударыни, пролог существует для лучшего понимания концовки и не является основным сюжетом. Для того, чтобы оценить книгу, нужно обязательно прочесть первую главу. Спасибо =)»

Не за что. Вот честно, не за что. Если вы думаете, что кто-нибудь продерется через первую главу по вашей личной просьбе, да еще и прочитает перед этим ни к селу, ни к городу добавленный пролог, который «не является основным сюжетом» - вы жестоко ошибаетесь. Единственное назначение пролога – заинтриговать читателя. Для лучшего понимания концовки напишите лучше эпилог. К тому же косноязычный стиль ваших объяснений сразу заставляет заподозрить, что писать вы не умеете.

Начав читать пролог, я заскучал на первой же странице. И, поскольку автор любезно предупредил меня, что вся эта содомия с офисной работой демиургов, напоминающей то ли «Дозор» Лукьяненко, то ли посредственное аниме «Потомки Тьмы», не имеет отношения к сюжету, остальные пять страниц я просто пролистнул. Начало первой главы повеселило, но не юмором, а предложениями вот такого типа: «Некоторые огни от края до края пересекали темный бархатный небосвод, в эту пору года казавшийся сотканным из тончайшего мягкого сукна». Зашкаливающее количество прилагательных – это ладно, водится за многими авторами такой грешок – пытаться разводить красоты в стиле школьных сочинений «Золотая осень», но бархатный небосвод из сукна?..  Запятые в тексте расставлены самым причудливым образом, что, безусловно, отвлекает и мешает чтению. Но, если честно, куда больше допекает стиль – «к сожалению, жизненная круговерть увлекла меня далеко от места рождения, прежде, чем я вошла в тот возраст, когда могла бы открыто не повиноваться матери» (орфография авторская). Жизненная круговерть ее увлекла!.. То, что звучит нормально в сочинениях Шарлотты Бронте, все эти жизненные круговерти и скорбные юдоли, в современном тексте смотрится довольно-таки глупо. Разумеется, возможна стилизация под тексты 18-19 века, но здесь ничего такого нет. Зато есть школьные ошибки – «вернувшись домой, пропустить такую красоту мимо моего внимания было бы кощунством». Прямо-таки «Жалобная книга» Чехова – «Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа». Короче говоря, по стилю это нечитаемо. Поймите меня правильно, я в курсе, что на сайтах самиздата выложена масса куда более корявых и безграмотных работ. Мы можем пойти еще дальше и взглянуть на грамотность и стиль в высокорейтинговых фанфиках… но для чего? У человека, который ищет в интернете, что бы почитать, имеется огромный выбор, так что лично я ни при каких условиях не стал бы тратить время на безграмотные тексты. Что бы там ни говорили авторы, но содержание и форма – вещи глубоко взаимосвязанные. И если автор пишет, как семиклассник, то сюжет, герои и идеи книги будут, вероятнее всего, где-то на том же уровне.

Короче, как читатель я бы бросил этот текст на первой же странице. Но, раз уж я взялся писать рецензию, я все-таки попробую продвинуться немного дальше и сказать несколько слов о содержании. Мне было нудно. Очень нудно. В начале первой главы ГГ лежит на земле, смотрит на звездопад, и текст, по сути, представляет из себя поток ее сознания – сначала она думает звездопад, потом про свою мать, потом про какие-то эльфийские города (читателя порадуют занудными деталями про грунт, археологию и тайны древних храмов), потом про своего духа-спутника по кличке Огонек, потом опять про мать… Все это сопровождается тонкими намеками на толстые обстоятельства, бесконечным и до отвращения напыщенным нытьем о пережитых в прошлом драмах – «прошлое, так долго не дававшее покоя, казалось, отступило. Куда-то пропали из памяти страшные события, исчезли боль и унижения», «Ни разу мне не приснилось ни одного кошмара, несмотря на ужасные события, которые нам с Огоньком пришлось испытать за сравнительно недолгую жизнь. Картины тех событий по-прежнему отчетливо вставали перед глазами, стоило лишь о них подумать. Порой, хотелось бы забыть, но разум упрямо отказывал. И я помнила…» (орф. авт.)  У меня в процессе чтения сводило скулы. Привожу эти объемные цитаты не затем, чтобы заставить мучиться кого-нибудь еще, а потому, что это вообще распространенная ошибка многих авторов. Если вы заставляете героя ныть, скулить и плакаться на свою горькую судьбу, читателю _уже_ должно быть ясно, отчего он ноет. Не надо превращать нытье в знакомство с персонажем. И тем более не следует закатывать глаза и намекать на то, что ваш герой перетерпел все мыслимые и немыслимые беды, что враги сожгли родную хату, перерезали родных и изнасиловали весь домашний скот. Я понимаю, что писать флэшбек или даже конкретные воспоминания всегда сложнее, чем вставлять в рассказ пустопорожние и пафосные фразы о рубцах на сердце и душевной боли. Но не надо превращать ГГ в унылое г**но, которое попердывает на завалинке и обливается слезами над своей разбитой жизнью. Уверяю вас, никто не любит нытиков.

А если уж вы добрались до написания флэшбека, то, какими бы печальными и страшными не были события из прошлого ГГ, не нужно выжимать педаль в асфальт, как делает автор «Сновидицы» - «окровавленное тело матери на осенней, раскисшей от грязи дороге. Ее прекрасные зеленые, словно весенний мох, глаза широко раскрыты … а я хватаюсь маленькими непослушными ручками за толстое древко стрелы, торчащей в горле». Автор, со всей очевидностью, рассчитывал меня растрогать, но сцена получилась до того нелепой, что у меня получилось только раздраженно посмеяться. Дорогие авторы, если вы пишете о страшных и трагических событиях, не надо манной кашки, непослушных детских ручек, босых ножек и тому подобных «умилительных» деталей. Это не выглядит трогательно, это выглядит нелепо. Тема «маленький ребенок, кровь и смерть» действительно страшна, но чем страшнее тема, тем более чутким и талантливым должен быть автор, чтобы прикоснуться к ней, не допуская грубой фальши.