Книга Яда

Виталий Останин, "Регрессор"

«Вроде и читатели есть, но молчат в большинстве своем», сетовал автор, предлагая свою книгу на разбор. Ну что ж, попробуем ответить на вопрос, «о чем молчат читатели».  

«Обложили, суки! Легаши! Ненавижу!» - это самое начало вашей книги. Моя первая реакция была такой: «Я упустил момент, когда включил блатной шансон? Что это, блин, за вариации на тему «Когда я снова вышел, я сразу снова сел»?.. Немедленно переключите на другую частоту вещания!». В принципе, если человек надеется заинтересовать аудиторию такой затравкой, ему следует распространять свои произведения в печатном виде где-нибудь в Крестах или в Бутырке, там оценят. А снаружи – нет.

Написав несколько абзацев в стиле трехаккордового блатняка («А легаши подходили… Не буду мешкать и над судьбой своей горемычной плакать, так и не факт, что возьмут!), автор решает, что задал достаточно динамики и саспенса, чтобы заняться представлением героя. «Особо опасный – это я. Янак Серт. Бомбист, революционер и личный враг Его Императорского высочества. Партийная кличка – Красный…» С началом это сочетается примерно так же, как бронежилет – с семейными трусами. И я, в общем, даже не о том, что от манер и мыслей главного героя слишком сильно воняет тюремной парашей, чтобы можно было принимать всерьез слова о «личном враге Его Величества» и остальную лабуду (что это за Величество такое, у которого в личных врагах – всякая шелупонь и гопота?), но и само построение сцены. Герой сидит за слуховым окошком, отстреливается от нападающих и в это время думает – я бомбист, я террорист, особо опасный преступник, и такой я, и сякой… «Мол, море крови за тобой, Серт! Ну что тут скажешь, есть такое. Грешен, хе-хе» (с) Жизнеподобие и убедительность прямо-таки зашкаливают. Монументальную «Историю терроризма в Российской империи» и биографии настоящих бомбистов-революционеров автору советовать не буду, но вы бы хотя бы «Статского советника» перечитали, что ли. И примерили на Грина все ваши «хе-хе», «проклятых легашей» и «горемычную судьбу». Иногда то, что выглядело бы убожеством и дичью в чужой книге, в своей кажется вполне нормальным, но попытка мысленно «примерить» поведение своих героев на кого-нибудь другого сразу раскрывает всю нелепость получившегося образа. Попробуйте.  

Язык и стиль у вас – чудовищны. Я уж не знаю, за что вам так нравится слово «легаши», но это, черт возьми, не повод впиндюривать его везде, где только можно. Вы бы, интереса ради, подсчитали, сколько раз оно у вас встречается на одной, подчеркиваю – на одной-единственной странице. Я вот насчитал тринадцать штук, если, конечно, ничего не пропустил. Еще вы злоупотребляете словом «порешить» и производными от него. Воспринимать происходящее серьезно совершенно невозможно. Даже просто механически прочесть подобный текст – это зубная боль, какое уж там присоединение к герою или сопереживание его судьбе.      

На второй странице герой выбирается из безнадежной ситуации, и, как вы понимаете, он тут же начинает с утроенной силой заниматься восхваленим и облизыванием собственной персоны. Ну и правильно, если уж он под пулями не прекращал дрочить на самого себя, то уж теперь самое время развернуться во всю ширь. «Человек я опытный… Смешно сказать, половину третьего десятка всего разменял, а уже легендой считаюсь…» Как его занесло-то в революционеры, при таком подходе к жизни? О несчастных угнетенных работягах он подумал пару раз и всколзь, а о самом себе – со сладострастной дрожью и не затыкаясь.

По героям книг на самиздате очень часто видно, что ГГ задумывался и прописывался исключительно ради отыгрывания авторских комплексов и ощущения собственной значимости. Иногда это стараются маскировать плавной подачей информации, повествованием от третьего лица и тем, что для вылизывания ГГ используются остальные персонажи. А иногда – как здесь – автор даже не чувствует потребности в какой-то маскировке. Пусть герой отлизывает сам себя, причем – с первой страницы и не отвлекаясь на всякие незначительные вещи, вроде уделения внимания каким-то другим темам и вопросам. Что, в общем, вполне соответствует канонам блатняка, лирический герой которого всегда сосредочен на самом себе.

Если кто-то продвинулся дальше второй страницы, значит, у вас были очень терпеливые читатели.