Книжный клуб заблудших душ

***

Проснулась я от настойчивого стука в двери. Вздрогнула, понимая, что заснула прямо на книгах и газетах. За окном уже ярко светило солнце, ничем не выдавая ночную грозу. Боги, неужели проспала?

Подбежала к дверям, открыла, впуская Нийдлейлу. Она явно была недовольна, что я так долго не открывала.

— Рэбекка, только не говори, что опять всю ночь провела за книгами?

— Не буду.

Женщина недовольно скользнула по мне взглядом, потом по столу с раскиданными материалами моего ночного поиска, и нахмурилась.

— Убрать!

Я кивнула. Нийдлейла была той самой хозяйкой библиотеки, которая частенько наведывалась с проверками по утрам. Стоит признать, что она бывала строгой, но все равно относилась к своей подчиненной с теплотой. Своих детей у нее никогда не было, возможно, поэтому она прикипела ко мне. Иногда и поругать могла, а иногда — похвалить. Помню, Нийдлейла часто ставила меня в пример другим детям за то, что я всегда вовремя возвращала книги.

— Замуж тебе надо, — какой раз за последнее время устало повторила женщина, засеменив к столу. — Тогда бы ты не проводила ночи за чтением хроник погибших. Боги, Рэбекка, что ты вообще ищешь? Зачем тебе газеты годовалой давности?

Она взяла одну из них и еще сильнее нахмурилась, отчего морщинка между бровей стала еще глубже.

— Вы же знаете, я пишу роман, — как обычно соврала, — мне нужны интересные факты.

— Да ты пишешь уже несколько лет! Когда-нибудь покажешь?! Да и почему убийства и несчастные случаи? Вот я в твоем возрасте баловалась любовными романами.

Я скривилась. Не знаю почему, но никогда их не любила. Детективы — да, приключения, но придуманные несуществующие отношения! Они мне казались слишком наигранными. Какой нормальный мужчина станет называть свою любимую моя нежная хризантема? А описание ее губ! Только послушайте: бархатные, словно цветки каллы. И где они только столь экзотические растения берут? Меня передернуло.

Допустим, серьезных отношений у меня никогда не было, но никто из них не вел себя так, как в этих книжках!

Вот так берешь порой какой-то новый томик в библиотеке и чувствуешь, как тебя скручивают нервные спазмы от столь несуразных действий любовников. Возможно, я просто завидовала, что у меня такого никогда не было. Из-за моей тайной стороны жизни, я не могла позволить себе быть откровенной с кем-то. Но порой, кажется, что и к лучшему это. Пусть уж ничего, чем такое!

— Нийдлейла, можно мне ненадолго уйти?

-- Опять пойдешь за газетами? – демонстративно закатила глаза женщина. – Или в местную таверну за первыми сплетнями? Эх, нет, Рэбекка, я слишком хорошо тебя знаю.

-- Мне правда очень надо, -- посмотрела своим самым несчастным взглядом, почему-то именно он действовал всегда. – И нет, вы не угадали, я собираюсь забрать книгу у должника.

-- С каких это пор библиотека гоняется за теми, кто не вернул книжки? – искренне изумилась Нийдлейла.

-- С тех самых как я тут работаю! – решительно заявила, не став уточнять, что в действительности это будет впервые.

Девушка-призрак, что вчера ко мне явилась, должна была нам достаточно необычную и редкую книгу Оскара Брейля «Тонкослойная хроматография в фармации». По-моему, это идеальный повод, чтобы узнать у ее сокурсников, что же с ней произошло. То что мне удалось вычитать из газет, дало слишком мало информации! Я узнала лишь о том, что на территории женского общежития известного Манниского университета произошло ужасное убийство Маргарет Имбарин. Происходила она из знатного рода. Этим видимо и объяснялось, почему о ней почти ничего не написано в сводках новостей, и почему она училась на столь неприемлемом для девушки факультете -- биомедицинских и биологических наук. Наверное, её дядя, он же опекун, сделали всё, чтобы этому делу не давали огромной огласки. Но популярная в нашей стране газета «Вестник» как-то умудрилась напечатать немного больше остальных, даже поместила на заглавной странице фото погибшей. Именно это и помогло сразу определиться в направлении своих поисков.

Все газеты твердили одно и то же -- виновника задержали. Им оказался ее воздыхатель, убивший первокурсницу на почве ревности. Однако её душа все еще здесь, а это значило, что следователи допустили ошибку, и мне предстояло выяснить в чём.

-- Господь с тобой! Ты же знаешь, что отпущу, но чтобы долго не задерживалась. Вечернюю смену будешь закрывать.

-- Да! Знаю! – воодушевлено ответила, на ходу подхватывая свою сумочку.

-- Рэбекка, постой, поешь хотя бы где-то!

— Обязательно! — откликнулась и выбежала на залитую солнцем улицу.

Наш небольшой тихий пригород постепенно оживал. Люди выходили из домов, открывали свои лавки и магазинчики. На углу моей улицы пахло пирожками, мимо которых я не могла не пройти. В этой пекарне готовились самые вкусные сладости, и я частенько по дороге заглядывала к тётушке Ирлине, что баловала меня своими пирожками.

Вот и сейчас, заглянула в добродушно открытые дверцы знаменитой пекарни.

— О! Рэбекка! — пожилая женщина в смешном чепчике и белом фартучке сразу меня заметила. Вышла из-за прилавка и крепко обняла, пачкая мукой. Но это были такие пустяки.

— Доброе утро! — я широко улыбнулась. — А можно мне как обычно и с собой. Мне предстоит долгая дорога.

— Неужто опять куда-то едешь?

— Ага, — кивнула, наблюдая за Ирлиной, которая вновь вернулась за прилавок и стала складывать мои любимые пирожки с вишней и курагой.

Вообще наш пригород пусть и был небольшим, но таким уютным и родным. Все друг друга знали, я тут выросла и никогда не думала о переезде. Мне всегда не по себе в больших городах.

И вот снова в душе постепенно зарождался привычный страх и неприятный холодок, от того, что мне предстояло ехать в столицу. Там всегда столь огромное столпотворение людей, что, кажется, будто ступишь не туда, и тебя затопчут.