Княжеский отбор для ведьмы-дебютантки

Размер шрифта: - +

12. Вера Бельская

После обеда Дашутка приносит письмо.

– От княжны Бельской, ваше сиятельство! – важно сообщает она и кладет на комод аккуратно сложенный листок бумаги.

Я разворачиваю его, прыгаю взглядом по строчкам. Почерк у княжны красивый, буквы маленькие, круглые, со множеством завитушек. Я читаю, спотыкаясь на непривычных знаках. Как их там – ять, фита? Непривычно использование и некоторых вполне знакомых букв – «и» в латинском написании, с точечкой вверху, твердый знак в конце слов.

«Дорогая Натали!

Надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии.

Перво-наперво, хотела бы извиниться за отказ папеньки обсуждать интересующую тебя тему – он давно уже болезненно воспринимает ее и даже в разговорах со мной крайне редко ее затрагивает.

Но ты должна знать, что во всём, что не касается этого, ты можешь рассчитывать на нашу приязнь и поддержку. И если когда-нибудь тебе потребуется помощь, то искренне верю, ты обратишься к нам без малейшего стеснения.

Как твои уроки французского? Я слышала, Татьяна Андреевна всё-таки наняла вам с Софи хорошего учителя».

Тут я невольно хихикаю. Да уж, тетушке пришлось раскошелиться. Но учитель, действительно, оказался толковым. Старенький француз, несколько лет назад променявший родной Париж на снега России, был мил, галантен и умел ценить настоящую литературу.

Хорошо, что я училась на инязе – выяснилось, что говорю по-французски я куда лучше Сони, и в отличие от кузины, читала в оригинале и Вольтера, и Руссо. В разговорах с месье Буазелем труднее всего оказалось не обмолвиться случайно о каком-нибудь еще не написанном произведении Дюма, Бальзака или Гюго, которые известными писателями еще не стали.

Софи на уроках нервничала, иногда плакала, а вечерами я слышала в ее комнате бормотание на французском языке – она учила слова и грамматику.

«Буду рада видеть тебя у нас в любое время. Прости, что сама не наношу вам визитов – ты же знаешь, что Татьяна Андреевна не очень ко мне расположена.

Надеюсь, тебя не затруднит написать мне в ответ хоть несколько строчек, чтобы я знала, что у тебя всё в порядке, и ты не сердишься на нас».

– Лакей, что письмо привез, сказал, Вера Александровна просила об ответе, – напоминает о себе Дашутка.

Она уже принесла и чернильницу, и перо, и бумагу, и пресс-папье.

Я киваю – да, да, пусть подождет ответ. И даже беру перо в руки.

«Дорогая Вера!»

Перо непривычно скрипит по бумаге, а с самого кончика скатывается темная капля, превращаясь на еще почти чистом листе в жирную кляксу. Но не это смущает меня.

Я не умею писать по правилам девятнадцатого века! И, получив мое письмо, княжна, конечно, поймет, что я хотела ей сказать, но, должно быть, многое покажется ей слишком странным. А я не уверена, что готова к откровенному разговору с ней.

Нужно больше читать и заново учиться писать. А пока…

– Нет, я передумала, – сообщаю я Дашутке. – Пусть лакей передаст Вере Александровне, что я сама приеду к ним завтра.

Дашутка кивает и хочет забрать канцелярские принадлежности. Но я оставляю их у себя – нужно практиковаться.

На следующий день для проформы предлагаю кузине ехать к Бельским вместе. Но та, как я и надеялась, отказывается. По настоянию тетушки я отправляюсь в гости в экипаже, встречать который на крыльцо выходит сама Настасья Константиновна.

– Добро пожаловать, Наташенька! Очень рада тебя видеть у нас! Мы поджидаем тебя уже с утра. Верочка сообщила, что ты приедешь. Ты, должно быть, удивлена, что она сама тебя не встречает. Она в людской – дочка кухарки тяжело захворала.

Даже я, чуждая классовых различий, не очень понимаю, какая связь между недугом кухаркиной дочки и пребыванием княжны в людской. Княгиня виновато улыбается.

– Ты, может быть, этого не одобришь, но Верочка, она… Ах, она же каждого пожалеть готова! Надорвался кузнец – она у него в избе, лошадь захромала – она на конюшне. Говорит, дар должен пользу приносить.

Вот оно что! Вера тоже лечит!

Я робко спрашиваю:

– А можно мне тоже в людскую?

Хозяйка в ужасе машет руками:

– Что ты, Наташенька, и думать не смей! Александр Денисович гневаться станет. Да и за Верушкой я уже послала.

Вера появляется в гостиной через четверть часа – усталая, но, кажется, довольная. Княгиня тактично оставляет нас одних. У девушек свои разговоры.

Княжна целует меня.

– Прости за ожидание, Наташа! Я надеялась, что сумею управиться до твоего приезда. Но случай тяжелый оказался. Младшая дочка нашей кухарки вечор в лесном озере искупалась. А вода там холодная. Понятное дело – простудилась. Всю ночь жар не спадал.

Я осторожно спрашиваю:

– Значит, ты всё-таки применяешь свой дар?

Наверно, в моих словах ей чудится укор, потому что она начинает оправдываться:

– Он у меня совсем слабенький, Наташа! Но если он может быть на пользу людям – то почему бы и нет? Я всего лишь стараюсь держать это в тайне.

– Боишься, что тебя могут обвинить в колдовстве?

Она качает головой:

– Нет, не в этом дело. Сейчас при дворе осталось не так много людей с магическими способностями. А женщин среди них и того меньше! А чтобы каждое следующее поколение было не слабее предыдущего, нужно, чтобы такие способности были не только у отца, но и у матери. Наши с тобой отцы женились по любви. Ни моя матушка, ни Евгения Николаевна никакого дара не имели. И оба брака вызвали неудовольствие императора Александра. Сейчас в Петербурге изо всех сил стараются каждому сильному магу подобрать достойную пару. Время от времени для таких персон проводят отборы невест.



Ольга Иконникова

Отредактировано: 04.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться