Княжна

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

   Бегущие чередой дни были похожи, как капли воды.  Завтрак, тренировка  в манеже, обед, тренировка, отдых с книгой, ужин, игра на рояле. На концертах почти не было слушателей и зрителей – мне не надоедали.  А я просто играла, что на ум придет, даже «Собачий вальс».  Граф Грэгор тоже не надоедал – днем  мы встречались мельком и также  обязательно – за ужином. По этому поводу у них тут принято было в очередной раз переодеваться и Жана одевала меня в вечерние платья с корсетами и без, с голыми плечами и откровенным декольте... Это были красивые, в моем понимании почти бальные платья - атлас, шелк, кружева... Я нравилась себе в них, понимала, что они здесь к месту, хотя и не всегда удобны из-за корсета. Днем на тренировках тренер гонял меня, как сидорову козу, что повлекло за собой существенные мои успехи в верховой езде. Сынок, видимо, общался в свое удовольствие и к папе не наезжал. Жана была приветлива, но такой открытости и доверия, как в первые дни, между нами не было. Иногда, проходя на конюшню, для чего приходилось довольно долго идти по парку, я любовалась танцами мотыльков. В библиотеке  взяла книги о чудесах этого мира. Много чего здесь я посмотрела бы с удовольствием. И попробовала. И примерила. Но это все у них – у нас тоже есть много интересного, что мне предстоит увидеть и чему порадоваться.

   Для тренировок мне выделили смирную кобылку с гривой, заплетенной в косички.  Темно-серая, сухощавая, стройная – она очень понравилась мне, и я носила ей хлеб, который подавали на стол на завтрак и обед. Брюк я не выпросила, поэтому тренироваться приходилось в амазонке со шлейфом, сидя в дамском седле боком. Я никогда раньше не садилась на лошадь, поэтому переучиваться не пришлось, боком так боком, тем более что дамское седло было устроено  соответственно – с высокой полукруглой лукой, как гнездо. Мои прабабушки явно были хорошими наездницами, и возможно ли такое, что умение закрепилось как-то на генетическом уровне, но у меня все получалось с ходу. Или  все это от того бесшабашного настроения, которое так и не проходило. Мне скоро разрешили  выезжать в поля. Сначала  с тренером – невысоким серьезным мужчиной средних лет, потом и одной. Далеко я не рисковала отъезжать, кружила вокруг поместья, пробиралась между деревьями сада. Даже добралась до поля с неизвестной травой, оказалось что посеянной на корм лошадкам.  Сама в неудобном платье я не могла влезть в седло. Меня подсаживал тренер или конюх, а уж там я отрывалась по полной. В одну из поездок  решила проехать по дороге, ведущей куда-то из поместья. Эта дорога  выглядела надежно – мягкая грунтовка без ям и сухой пыли и мы с моей подружкой несколько увлеклись, отъехав недопустимо далеко от дома. За что и поплатились.

   Дорогу мне преградил всадник на вороном коне. Черный камзол с серебряным шитьем, черные узкие брюки в длинных сапогах, волнистые волосы, стянутые шнурком. Яркие карие, с золотинкой, глаза на породистом лице, твердо сжатые губы – граф Грэгор в свои лучшие годы. Он был не просто красив. На этом лице лежала печать интеллекта, взрослой мужественности. Этот  мужчина был, несомненно, умен. Не вязалось это с тем мнением, что уже сложилось у меня о нем. Мы кружились по дороге то сближаясь, то отдаляясь друг от друга. Наконец мне надоело его разглядывать.

   - Чему обязана, граф? – опять подстраивалась я к их манере разговора, непроизвольно запомнившейся мне из книг и фильмов нашего мира  о минувших временах.

   - Приветствую вас, княжна, – и вежливый полупоклон, и пристальный, напряженный взгляд.

   - О, поверили на слово? Опрометчиво с вашей стороны, – хмыкнула я.

   - Вы делаете успехи в верховой езде. Я наблюдал за вами издали. В такое короткое время и с нуля – сказывается порода. Так что не только на слово. Вы нашли в себе силы смотреть на меня? Уже не приходится прилагать усилий?

   Я поскучнела. Вот же, неужели интеллект еще не означает ум?  Легкий интерес к разговору пропал. Молча смотрела в сторону. Открылась, дурочка. Даже такой малости не нужно доверять абы кому. Противно.  Молча развернулась и тихо поехала к дому. Граф ехал рядом.

   - Простите, Виктория. Пожалуйста, простите. Опять я… Отец запретил мне появляться в имении. Я караулю вас уже который день. Забросил все… Ждать уже не стало сил, терпение на пределе… время уходит. Я увидел ваши глаза – они цвета грозового неба. Даже если вы сейчас не скажете ни слова больше – это ожидание того стоило.

   Я с удивлением взглянула на него, вспоминая, не говорила ли я кому, как папа отзывался о цвете моих глаз. Вроде нет. Значит,  действительно - похоже. Ну и что? Пожала плечами. Не впечатлил.

   - Я не озвучил вашего прощения. Мне отказано от большинства домов. Но и в остальные я не наношу визиты. На службе отношения только официальные. Друзья отвернулись. Я не достаточно отомщен, как вы думаете?

   Вот же дурак. Он считает, что это проблемы? А что же тогда у меня? Хмыкнула. Он безнадежен и это приговор. Слишком избалованный, слишком самовлюбленный. И не такой уж умный. Разочарованно взглянула и опять отвернулась. В ответ услышала стон.

   - Да что со мной такое? Я веду себя при вас, как глупец. Я не то хотел сказать - волнуюсь… Я заслужил все это, во сто крат и… больше, гораздо больше. Я жду вашего прощения не за тем, чтобы вернуть себя в общество – мне это безразлично. Я хочу, чтобы вы говорили со мной, смотрели на меня – всего лишь. Просто смотреть на вас со стороны – и на это я согласен. Но отец…я понимаю, что он оберегает вас. Но во мне нет угрозы вам, поверьте. Я просто буду наезжать изредка, даже не каждый день. Буду смотреть, как вас гоняет  тренер, как вы завтракаете на террасе. Услышу ваш голос и игру на рояле. Даже не разговаривайте со мной, просто допустите видеть вас. Неужели это много? И так трудно вам? Осталось совсем мало до вашего ухода, я хотел бы запомнить как можно больше о вас. Прошу вас, не отказывайте... Вы – вся моя жизнь. Я люблю вас, Виктория. Простите меня.