Код Гериона: Осиротевшая Земля

Размер шрифта: - +

Вестник из ниоткуда

23-24 декабря 2142 г.

Я вновь падал во сне — стремительно, неотвратимо и с ускорением — и проснулся в момент удара. Моё несуществующее сердце выбивало тревожную гулкую дробь... Я думал, что уже давно изжил старые страхи, связанные с памятью старой оболочки — но нет, жуть падения и переломанное тело матери по-прежнему всплывают в моих снах, как утопленники. Лучше буду, как раньше, загружать себе на ночь искусственные сны про первых колонистов на Марсе.

В реальности меня уже давно не пугает человеческая начинка — кровь, кишки, кости... Как можно бояться того, из чего состоишь сам? Всё равно что копаться в системном блоке, делать брезгливую мину и восклицать: «Какой ужас!» Но сон — другое дело. В нём задействованы те зоны мозга, которые не обманешь ни новым телом, ни даже дисциплиной. Они нет-нет, да напомнят, что совсем недавно ты был рабом своей физиологии, комплексов и мелких амбиций.

На рассвете я вышел из коттеджа - проверить, как принялись сосновые саженцы сорта «Скади», который я вывел специально для посадки на оттаявших территориях. Убедившись, что в целом деревца чувствуют себя нормально, и добавив удобрений самым слабеньким, я отправился гулять по окрестностям биостанции, от которой по этим некогда мертвым краям распространяется жизнь. Рассветы и закаты Антарктиды не переставали восхищать меня, хотя мой нынешний организм и не мог реагировать на их красоту подобно старому. Смотреть на них - это все равно, что слушать хорошо написанную симфонию: каждый раз заново удивляешься дивному сочетанию оттенков света, острым силуэтам фиолетовых гор, переливу льдов и багровым облакам причудливых форм. Особенно мне нравилось, когда пылающий диск, восходя из-за зубчатого горизонта, совпадал с почти идеально круглым отверстием Кольцо-горы, делая её похожей на портал в волшебный мир.

Вот и сейчас, усевшись на столообразную, нависающую над обрывом глыбу, я наслаждался этим зрелищем вместе со своей дворняжкой Янкой. Но вот в круглом проеме Кольцо-горы, на фоне золотистого света появилась летящая чёрная точка - сперва она была крохотной, едва различимой, но, приближаясь, увеличилась в размере так, что стали различимы машущие крылья. Объятый любопытством, я скомандовал своим искусственным глазам сделать пятикратное приближение: в этой глухомани адресатом или объектом наблюдения десмодуса могло быть лишь одно существо...

Уже четыре года как я передал управление семейной (никогда бы не сказал - своей) корпорацией «Наутилус» наёмным менеджерам и два года как официально, через суд, признан мертвым. Свидетельства моей трансформации (включая видеозапись изъятия мозгов и заморозки тела) слила властям какая-то сволочь, и несмотря на то, что особый юридический статус получили даже обитатели Хранилищ Душ (хотя им, правда, не разрешается занимать руководящие посты и баллотироваться на выборах), решение было принято не в мою пользу. Не помог даже сеанс прямой голографической связи, во время которого я честно ответил на все вопросы. Мою старую тушку без головного и спинного мозга следователи нашли в холодильной камере экспериментального центра в Пасадене, и я жестоко пожалел, что не распорядился сразу же отправить её в печь. 

Кстати, в базовом режиме я до сих похож на человека - по крайней мере, одетый. Полное копирование себя-прежнего в мои планы не входило, да и трансформация при этом оказалась бы невозможной. Но поначалу требовалось, чтобы люди воспринимали меня как своего. Поэтому лицо и волосы у меня весьма “правдоподобные”.

Единственным способом доказать, что я, пусть даже частично, могу считаться человеком, было бы вернуться в Америку, предстать перед судом и позволить взять клетки мозга для анализа ДНК. Однако мои доверенные лица, все, как один, умоляли меня этого не делать, утверждая, что соваться за пределы Антарктиды сейчас опасно. Что ж, их интерес в этом, наверное, тоже был, но больше всего я опасался Линдонов, которые в стремлении сожрать «Наутилус» не остановились бы ни перед чем.

Была еще одна причина, по которой я выбрал затворничество в Антарктиде - патологическое внимание прессы к каждому моему шагу и вздоху после того, как погибла мать. Пять лет спустя, когда на время превращения мне пришлось надолго исчезнуть, мы с помощниками загодя состряпали целую постановку с подставными лицами и фальшивыми доказательствами того, что я впал в депрессию, сел на стимуляторы и долго лежал в корпоративной психушке: видеозаписью моего двойника, с визгом гоняющего по комнате одному ему видимое животное, кишели таблоиды от Аляски до Сингапура. А в человеческом мире туда, где ошиваются мелкие падальщики, быстро приходят хищники покрупней, хотя в природе очерёдность, как правило, другая...

И потому, заметив десмодус, я сперва подумал, что будет разумнее оставаться вне его обзора. Ни посылок, ни сообщений я на тот момент ни от кого не ждал: Гелиополис оповестил бы меня об отправке беспилотника. Но крылатого вестника могли отправить и немногие верные мне сотрудники «Наутилуса», включая тех, кто в ходе слияния покинул свои посты. Кое-кто знал, как со мной связаться, и временами извещал об обстановке, однако после поглощения «Наутилуса» Линдонами общаться даже с этими людьми мне хотелось все меньше - в том числе потому, что за ними - сомнений нет - шла слежка.

Любопытство победило: я дождался крылатого гостя и выставил руку, позволяя ему сесть. Похлопав перепончатыми, глянцево-черными крыльями, на которых играло бликами солнечное пламя, небольшой юркий робот вскарабкался мне на плечо и исступлённо захрипел голосом Мрака - ту песню, что неизменно повергала меня в состояние, близкое к панике. А затем другой голос - самый любимый на Земле - велел мне искать укрытие под землей, добавив, что у меня на все про все меньше часа. И если то, о чем предупредила в послании Ви, вот-вот произойдёт, мы вряд ли увидимся вновь: она умрёт вместе с миром, который я до сих пор знал.



Людмила Брус

Отредактировано: 25.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: