Код Гериона: Осиротевшая Земля

Размер шрифта: - +

Однорукий и одноглазый

Я прибыл на собачьей упряжке с рассветом, чуть задержавшись, чтобы полюбоваться новым городом со скалы, ведь мой родной Гелиополис прячется в глубокой пещере с горячими озёрами, а Семь Ветров словно вырастают из береговой линии (а кто-то скажет - стекают с горы, как поток лавы), врезаясь в океан. Издали Cемь Ветров похож на уступчатый мыс; перед Затмением была такая мода - максимально вписывать архитектуру в окружающий пейзаж. Пройдёт ещё каких-то сто лет, и жители окончательно уверуют, что эта гигантская, но по-своему изящная многоуровневая конструкция — творение богов или титанов, но никак не смертных людей. «Человек такого не придумает», - скажут они и будут почти правы.

В старину (хотя какая, к черту, старина, у нас немало кто застал ее совершеннолетним!) туристы прибывали сюда со всех континентов. К Семи Ветрам могли пристыковаться два пассажирских лайнера или даже небольшой плавучий город — пополнить запасы пресной воды и продовольствия, если вдруг закончились свои. Здесь процветало всё, чего не было в поселениях ученых: казино, публичные дома, бары с наркотическими коктейлями, театры сновидений, в которых каждый сморчок мог почувствовать себя героем и каждая Золушка, будь ей хоть сто пятнадцать лет, обязательно обретала своего принца. Даже лучшим сотрудникам «Крылатого Солнца» несколько раз в год выдавалось разрешение посещать Семь Ветров — но лишь по достижении двадцати пяти лет, чтобы восторженные юнцы не застревали в мире грез на недели и месяцы.

Дорога случайным гостям была открыта не везде: город делился на территории для «избранных» и для «всех остальных». Посетить Семь Ветров, а тем более—иметь годовой допуск на территорию—было особой гордостью, знаком высшего жизненного успеха. Но было у этого особенного города ещё одно назначение, а всю эту мишуру с фривольными развлечениями придумали для отвода глаз. Самое ценное лучше всего прятать не на закрытой военной базе, а там, где шумит толпа, скачут голые девицы и вращается рулетка. Поэтому я и здесь.

Со дня Затмения в Семи Ветрах, как и везде, переменилось многое. Береговая линия рядом с городом обросла хибарами из камня, китовых скелетов и брошенных яхт: растерявшиеся люди стали инстинктивно собираться вокруг места, которое давало хотя бы иллюзию безопасности. На палубах некогда роскошного лайнера «Пайн Айлэнд» - последнего гостя Семи Ветров - бесстыдно сушится белье, а на площадках для вертолётов разбили огороды. Кое-где проломлены взрывами стены: виновата гражданская война, которая два с половиной года тому назад завершилась победой некоего Хайдриха. С ним ещё предстоит познакомиться — и лучше до того, как к нему пожалует гость из «Наутилуса».

На воротах меня и мои сани проверили на взрывчатку. Огнестрел, холодняк и арбалеты тут носит каждый, но всё, что взрывается, находится под строгим запретом. Отправив на псарню собак и отсчитав десяток патронов за их содержание, я выбрался на одну из главных улиц - Пассаж Айн Рэнд - и долго привыкал к запаху; пока не знаю насчет канализации, но на вентиляцию в Семи Ветрах явно махнули рукой.

Внешнее величие вблизи оборачивается разрухой и запустением. Стеклянный купол над главным атриумом (бывшая Площадь Cвободы) провалился, оставшись открытым для дождя и снега, но мерцающее дерево, что росло в самом центре, умудрилось выжить. То, что до сих пор его не распилили на дрова, говорит о наличии сознательности у местных жителей хотя бы в остаточном состоянии. Дерево окружает шумный базар, где торгуют всем, что удалось вырастить, убить или подобрать в брошеном поселении. Со всех сторон—крики, толкотня и сутолока: сначала меня едва не сшибла тачка с рыбой, затем я едва сам не грохнулся, поскользнувшись на кальмаре, выпавшем со все той же тачки. Но если в других поселениях нельзя пройти по рыночной площади без того, чтобы тебя в надежде что-нибудь спереть не облапали, то местные даже если смотрят жадно в твою сторону, попыток обокрасть не предпринимают. Вскоре я понял, почему: по периметру площади стоят люди с шипастыми дубинками—подобие сил правопорядка.  

На счастье, отель «Бархатная ночь» располагается в престижной «носовой» части города, вдающейся в океан. Окна в моем номере, правда, смотрят не на воду, а в небо, и, первое, что я сделал, оказавшись у себя в номере, разувшись и повесив на крюк собачью шубу, - упал на кровать и долго смотрел своим единственным глазом, как ползут прямо надо мной облака – вид, которого сильно не хватает дома, несмотря на безопасность и комфорт. Вскоре вид испортила черная точка, ползущая по оконному стеклу: в ней я идентифицировал клопа; с этой братией доводилось сталкиваться раньше. Ликвидация насекомого показала, что оно успело как следует оторваться в соседнем номере.

Но с чем здесь настоящая беда, так это с дверьми. Раньше замок, как и везде, считывал отпечаток руки. Так совершалась и плата за номер — одним касанием ладони. Теперь же, когда ты в комнате, нужно запереться изнутри на задвижку. Пошел погулять — говоришь хозяину или привратнику: те  запирают дверь на замок и ключ оставляют себе. А значит — им ничего не мешает порыться в твоих вещах, пока тебя нет. О том, что для купания нужна вода, надо заранее извещать портье, чтобы тот ее нагрел и закачал с помощью насоса. Но хоть на этом спасибо: в других городах тебе в номер просто ставят таз для мытья рук и бочку горячей воды, в которой до тебя, скорее всего, кто-то уже побывал - и платить за это удовольствие приходится отдельно.

Поспав часа полтора, я стал планировать вторую половину дня. Задача на сегодня — побольше выяснить о Хайдрихе и понять, что ему можно предложить для начала. Придется взаимодействовать с местными на всех уровнях, и, начну я, пожалуй, с кабаков, хоть ради этого и придётся глотнуть алкогольной отравы. И этот пункт работы разведчика для меня пока самый трудный.



Людмила Брус

Отредактировано: 25.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: