Код Гериона: Осиротевшая Земля

Размер шрифта: - +

Дурные вести

Сентябрь 2192 года

Бывший вертолетный ангар Порт-Амундсена на высоком, кинжалом вонзающемся в плоть океана мысе, полон людей. Внутреннее пространство цилиндрического, похожего на толстый маяк здания скупо освещено самодельными лампами с жиром морского зверя и вмещает в себя около сотни людей с рано постаревшими, задубелыми от ветра лицами. Если кому двадцать восемь — можно легко все сорок дать. 

Безусые юнцы одеты кто во что горазд (лишь бы сохранить тепло!), но люди зрелые носят старинную, пошитую еще до Затмения военную форму, меняющую цвет в зависимости от температуры и усиленную щитками, отдаленно похожими на доспехи куда более далеких времен. Нижний слой обмундирования включает в себя тонкий капюшон и способен согревать владельца при температуре до минус пятнадцати без дополнительной защиты, но такая защита есть почти у всех - верхние куртки-парки и дополнительная пара штанов: этим людям приходится подолгу бывать под открытым небом. С левой стороны груди, у самого сердца, у них нарисовано красной краской по пять равносторонних восьмиконечных крестов — один большой в окружении четырех поменьше. 

Ангар не отапливается, но головы мужчин обнажены; вопреки антарктическому укладу, почти у всех юношей они обриты наголо или коротко стрижены, на висках у некоторых видны все те же пять крестов, наколотые или даже вырезанные на крже. Волосы мужчин постарше различаются длиной, которая , вероятно, указывает на положение в местном обществе. Их предки прибыли со всех континентов, у них разный разрез глаз и оттенок кожи, с опущенными лицами и прикрытыми глазами они похожи друг на друга, как члены одной семьи. Немногочисленные женщины суровы и сосредоточенны, как и мужчины, да и одеты так же, если не считать шарфов и капюшонов, покрывающих волосы. Они застыли ближе к выходу, словно тени; свет ламп, и без того тусклый, почти не доходит до них, но, присмотревшись, можно заметить, что они вооружены. 

Монотонный гул приглушенных голосов соединяется с шумом непогоды снаружи. Круглый потолок над головами собравшихся растворён в темноте; кажется, что и нет его вовсе, а над головами собравшихся — предвечный мрак космоса. Будь ангар лучше освещён, они бы увидели, как ползают под крышей странные существа с котенка величиной  - на глаз трудно понять, живые  они или механические. 

На стене, что лучше всех освещена, висит, поддерживаемый двумя цепями, тяжёлый металлический крест — два куска железнодорожных рельс, сваренные между собой. На его серой, испещренной мелкими царапинами поверхности дрожат золотистые блики огня. Грубо, хоть и старательно вырезанная из китовой кости, фигура Христа напоминает скорее какого-то титана с тяжёлыми чертами изможденного лица. Не смирение написано на его лице, и даже не столько невыносимое страдание, сколько первобытная ярость. Он привязан к своему кресту за руки и за ноги ржавой колючей проволокой; терновый венец, понятное дело, сделан из нее же. Потёки краски из-под шипов похожи на засохшую кровь — настоящую. 

Люди в Антарктиде говорят на несметном числе языков, но молятся они на одном, никому не дающем привилегий — на латыни, как в те времена, когда люди воспринимали Слово всерьёз и в меру сил старались придать значение своей скоротечной жизни. Старшим повезло услышать перевод и объяснение молитвы от Апостола Аэлиуса, новичкам приходилось получать краткое, иногда исковерканное изложение текста от своих товарищей и зазубривать его наизусть, и это было для них настоящим испытанием, ведь на протяжении полутора веков, а то и больше, простые люди разучились пользоваться памятью. Стоит ли удивляться, что эти калеки, эти несчастные безбожники, с трудом помнившие, как их зовут, забыли истинное Слово и то, как выживать один на один с равнодушной и жесткой природой Крайнего Юга?

Сам Аэлиус сегодня тоже здесь; он полушепотом молится со своей паствой, со своим воинством. Даже сейчас, стоя на коленях с преклоненной головой, он так могуч и высок, что выглядит посланцем иного мира. Его седые, почти белые волосы свободно падают на широченные плечи, грудь и спину. Два ярко-голубых глаза блестят на дне глубоких тёмных глазниц, обрамлённых сверху серебристыми бровями. Тяжёлые скулы выглядят вырубленными из камня, и заметные тени залегли под ними. Нижняя часть неулыбчивого лица спрятана в гладкой бороде, что спускается до груди. Руки сложены, длинные пальцы переплетены между собой. Запястье левой руки обвито браслетом — широкой металлической полосой явно не современной работы: ни царапинки на нем, ни пятнышка ржавчины. 

Но вот голос Аэлиуса становится громче. Он поворачивается к притихшему залу и говорит новую молитву, только что родившуюся у него в голове. Люди становятся его эхом: они ловят его слова и вполголоса повторяют за ним по одному предложению. Их глаза прикованы к его статной фигуре, лица выражают жажду единения и большую мечту. Они ничего не просят для себя. Не взывают к милосердию безликую силу с неба, словно зная — бесполезно. Они уяснили с рождения, что пришли в этот мир страдать, голодать и мёрзнуть, но верят до боли, до исступления, что это будет не напрасно. 

—..Вырву грех из сердца своего. Буду славить Твоё имя сейчас и во веки веков... - гудит голос Апостола, пробирая до костей, проникая в душу. — Развею тьму заблуждений над живущими на Земле. Обращу в пыль ложных богов — ради детей, которым обещано царство Твоё, - вторят ему люди, гипнотизируя сами себя. 

—Аминь! - гремит голос Аэлиуса, отражаясь от неровных каменных стен. 

—Аминь! - выстреливает толпа, и в наэлектризованном воздухе повисает молчание. Все глаза прикованы к высоченному, прямому, как мачта, Аэлиусу, на чьих волосах мягкими отблесками играет огонь. Тому человеку, что привёл их сюда, на край света, помогать тогда еще немногочисленным братьям в борьбе с неверными. 



Людмила Брус

Отредактировано: 25.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: