Когда б имел златые горы

Размер шрифта: - +

Восемнадцать.1

      Осень снова пролетела незаметно, а за ней пришла сухая морозная зима, когда не хотелось лишний раз высовывать нос на улицу. Пару особенно холодных недель мы даже не ходили в лавку, сидели с работой дома, поджидая наших мужчин — дозоры и патрули никакая зима не отменяла, хотя и бывало в такое время спокойнее обычного.
      В один из таких дней к нам пришли посланницы от сестры правителя, две дамы в возрасте, явно не из простых. Точнее, пришли они к Лефлет, но событие это было настолько неординарным и волнительным, что я восприняла его как личное. Этой зимой принцесса праздновала восемнадцатилетие и, видимо, как любая нормальная девчонка, пожелала новое платье к такому важному дню. Удивительно, но она запомнила тот мимолетный разговор на дне рождения брата и вышивку моей подруги, в искусных руках которой, как оказалось, и нуждался наряд.
      Когда женщины, заручившись обещанием Лефлет в ближайшее время присоединиться к работе швей, ушли, я немедля попросилась с ней.
      — Куда? — невестка непонимающе взглянула на меня, уже перебирая свои образцы, спешно вываленные на середину стола.
      Ну, конечно, с чего это я решила, что мои неумелые руки сгодятся для такой работы? Виноватый взгляд Лефлет быстро вернул меня на землю, но она поспешила сгладить неловкость:
      — Но я скажу, что ты мне помогала, — добавила она, будто бы это было так важно. — Ведь это такая большая честь.
      Да, наверное, но не для меня. Я не росла со всеми этими понятиями о чести, и родители никогда не говорили о таких вещах. В моем простом и одновременно сложном мире не было настоящих принцесс и рыцарей, а платья продавались готовыми в любом магазине. Во все этой ситуации меня интересовало только приближение к королевскому дому, а какое могло быть дело Эомеру до того, что я сделала пару стежков на одном из платьев его сестры? Если он вообще когда-нибудь об этом услышал бы…
      Позже, вечером, когда дом успокоился и затих, я лежала в своей постели и думала о том, что же я вообще делаю. Казалось, моя жизнь превратилась в череду ожиданий чужих праздников, а между ними я будто застывала, не живая, а просто существующая. В Томске в это время я бы уже училась в каком-нибудь ВУЗе, думала бы о будущем, а здесь, получается, я осталась все тем же ребенком без мыслей о перспективах дальнейшей жизни.
      Вышла какая-то безрадостная картина.
      «Подумаю об этом завтра», — привычно пообещала я сама себе, заворачиваясь в толстое зимнее одеяло.
      И ведь действительно подумала!

***

      Недавно я обещала себе разузнать об эльфах, да и многие другие вопросы об этом мире давно хотелось прояснить, но не спрашивать же напрямую у близких? Я аккуратно поинтересовалась у Лефлет, как и чему она училась, ведь она так много знала даже в сравнении с моими братьями, которые жили в столице несколько лет и успели выучить новый язык, а уже одно это для меня было вернейшим признаком образованности.
      — Я иногда читала книги, которые у нас скопились дома, — пожала плечами подруга, не отрываясь от иголки. В последнее время она почти всегда только и бывала занята тем, что пробовала новые узоры, и ее наметки намеревались занять уже весь обеденный стол. — Сестра убегала к подружкам, а я топала в библиотеку, потому что она никогда не брала меня с собой…
      Я улыбнулась: вот и с Лефлет у нас тоже нашлось что-то общее.
      И, значит, книги. Здесь есть книги. Не то чтобы во мне вдруг проснулся спавший восемнадцать лет ботаник — в Томске-то я ни разу не побывала в библиотеке, да и домашние собрания родителей меня мало интересовали с тех пор, как я выросла из сборника сказок, — но в библиотеку семьи Лефлет я захотела попасть совершенно искренне, и буквально через пару дней мы уже шли «навестить родственников».
      После скорых приветствий встретившему нас младшему братишке Лефлет провела меня к заветной комнате, открыла передо мной дверь, а сама ушла куда-то к своим.
      Я шагнула в наполненную солнцем и пылью комнатку. Назвать ее привычной мне библиотекой можно было разве что издеваясь — маленькая каморка и всего полдюжины полок, на которых вразброс стояли и лежали явно рукописные толстенные книги. Да, мои школьные учебники и пособия заняли бы больше места, но грех было жаловаться. В принявшей меня семье никаких книг не было вообще, и я даже не была уверена, что Фрит, например, умела читать и писать.
      Кажется, здесь давно никто не бывал, и от книг ожидаемо пахло пылью и, почему-то, старыми опилками. Переплеты были потрепанные, толстые, с корявыми названиями, чернила на них местами стерлись или размазались. Настоящая ручная работа, а не безликие томские учебники, в которых так и тянуло пририсовывать портретам усы.
      Я вытащила одну из книг и раскрыла наугад.
      Конечно, английский.
      Вот и дополнительные трудности… Я могла это прочитать, с грехом пополам, да, но могла. Но для нормального понимания мне требовалась помощь того, кто говорил на вестроне и имел свободное время. Много свободного времени. У меня не было таких знакомых, но, уходя, эту книгу я все равно прихватила с собой — уж как-нибудь разберусь.
      На новость о том, что я решила серьезно ударить по образованию, братья отреагировали странно: вроде, и не удивились, но и хвалить не стали. Младший пожал плечами и, поцеловав жену в светлую макушку, удалился в свою комнату переодеваться со службы, Годлаф же, задержавшись в кухне чуть дольше, после паузы спросил:
      — Может, и неплохо, что ты чем-то таким займешься, но то ли это, что надо тебе на самом деле?
      И я снова промолчала. Объяснять что-то, чему здесь никто не поверит, я не решалась уже очень давно, а брат наверняка подумал, что я затеяла это ради Эомера. Но ведь нет.
      Или да?



hwaetmere

Отредактировано: 08.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться