Когда бабочки обжигаются крыльями

Размер шрифта: - +

Глава 15. (ardet, ardet patet)

I Just Wanna Know — NF

You're Special — NF

У Лив не спадает жар. Моя сестра горит, словно вечерняя звезда, закутавшись в толстое одеяло и поджав колени к себе. Я слегка тормошу её за плечо, но девочка спит крепко, просыпаясь только тогда, когда я достаю из шкафа одеяло тоньше и зову щенка, который пристроился у сестры под боком, к себе.

— Тише, — я роюсь в аптечке, но не нахожу необходимого лекарства. Гадкие мысли оседают внутри, а веки наливаются тяжестью.

Мне не хочется будить маму, потому что она опять сделает нас с сестрой виноватыми. Опять накричит вместо того, чтобы поддержать. Выскажет всё, что думает, прежде чем помочь. Поэтому у меня хватает смелости выйти на улицу в пять часов утра, накинув на себя лишь пуховик и зная, что я отношусь слишком предвзято. Закрываю входную дверь двумя поворотами ключа, решаясь сходить в ближайшую аптеку. Я должна успеть вернуться до того, как Лив проснётся, вернуться, заварить ей лимонный чай и приготовить завтрак. Потому что я старшая сестра.

Утро обнимает меня за плечи, я шаркаю подошвами ботинок, засыпая прямо на ходу.

Нас учили быть бессердечными. Как ты думаешь, я научилась (сдалась)?

Разговоры с теми, кого больше не вернуть, так утомляют. Хотя я не хочу этого признавать. Не думай, Эндрю. Ты всё равно всегда мой самый лучший. Несмотря ни на что.

Собираю волосы в низкий хвост, оглядываясь по сторонам. Крыши далёких домов расплываются пятнами, я не знаю, куда они улетают, где находят пристанище в моём подсознании, когда я сама топчусь на месте, зажатая обстоятельствами. Что-то подсказывает мне, что это отговорки для слабых.

Это обстоятельства. Судьба. Удача или неудача.

Для слабых.

Но разве нас не учили быть слабыми? Всегда.

Малыш Бадди бежит за мной. Будем считать, мы просто вышли на прогулку, зная, это как всегда что-то большее. Я иду, преодолевая всё расстояние между нами, а оно только увеличивается. Вокруг нас запутаны целые города. И стоит мне сделать шаг вперёд, ты удаляешься на тысячи километров. Я иду, думая о том, через сколько времени всё вновь поменяется местами.

Первое время я совсем не могла закрывать глаза.

А теперь я всё время чувствую себя уставшей.

Первое время я ощущала, как болит душа.

А теперь не только она.

У меня кружится голова, когда я подхожу к зданию с табличкой: «закрыто». Но в отчаянных попытках что-либо предпринять, я дёргаю за ручку двери несколько раз. Чёрт. Я обхожу ещё две аптеки, но они все оказываются закрыты.

О чём ты думала в пять утра, Грэйс? В пять утра.

Ноги сами несут меня к тебе. К яблочному домику. Ещё чуть-чуть и я упаду, моё ватное тело больше не будет тянуть меня вниз. Темнота, падающая пыльцой с коричневых ресниц, больше не будет застилать голубые озёра. Может, ты и правда там? Склонив голову в бок, смотришь на меня через грязные окна.

С нами поступают несправедливо.

— Грэйс? — Слышу я отдалённый голос. Странная тоска окутывает меня, заставляя растерянно обнять себя руками и обернуться. Дилан метает молнии взглядом, но это уже не обида, а чувство, ломающее миры. Отчаяние.

— Привет, — я делаю шаги в противоположном направлении, отдаляясь от домика. Но слышу, как лучший друг бежит за мной, преодолевая расстояние между нами в считанные секунды.

С нами поступают несправедливо.

И эта несправедливость распространяется на других.

Мы — рыбки. Рыбки. Ты в своём аквариуме, а я в своём. Мы видим друг друга, но плавниками провести по тебе я не могу.

У твоего брата синяки под глазами. Волосы растрёпаны, зрачки расширены. Он дышит прерывисто, нервничает, потирая шею. Мне становится больнее. Я острее ощущаю боль рядом с Диланом. Будто кинжал, который в меня воткнули, поворачивают, разрывая уже не только мою кожу, но и органы.

Он устал. Но, несмотря на всё это, я опускаю руки вниз, чувствуя себя защищённой. Незачем закрываться.

Мы на равных.

Боль на равных сама с собой.

И даже, если всё не так.

Мы уже увязли в двадцать восьмом.

— Неужели мы снова одни? — Хрипит парень. У него тоже больное горло.

Я убираю прядь волос, упавшую мне на глаза, вглядываясь в белую дымку зимнего утра, окаймлённую серым облаком. Наверняка через несколько часов будет кружить снег, пушистый-пушистый, как твои ресницы, мягкий-мягкий, как твой взгляд. Ледяной, как мои ладони. Ажурными узорами украсит влажные после слёз щёки, верхушки домов и деревьев, лёгким кружевом заструиться с небес. Декабрь вновь укроет нас своим крылом.

Ведь сегодня намного холоднее, чем вчера.

Ангелы написали на облаках свои имена. И своей же печалью их заморозили.

Я качаю головой, пытаясь поймать обессиленный взгляд. Карий, до безумия тёмный.

— Мы не одни. С нами ещё семь миллиардов людей.

— Ты сама веришь в это? Когда нам нужны были люди чтобы жить?

— А что, что нам нужно? Почему без Эндрю всё пропало? Всё померкло? Что нам нужно, Дилан?

Он отрицательно качает головой. Этот бред — наш недосып.

— Я отказываюсь верить в то, что без него... Что без него есть кто-то. Люди — лучшие таблетки, но не в таких случаях, Грэй.

— А я и не говорю про других. Только про него, всегда про него.

— Неужели мы снова одни, Грэйс?

— Да. Мы снова одни. Снова и теперь навсегда.

Парень берёт меня под локоть, кивая в сторону дома. Я нервно сжимаю и разжимаю пальцы, проваливаясь куда-то вниз.



Ester Reeves

Отредактировано: 05.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться