Когда дорога сама выбрала тебя

Ретроспектива сегодняшнего утра. Схватка с латником

Глава третья

Ретроспектива сегодняшнего утра. Схватка с латником

Как рассуждает солдат, не остывший от битвы, в которой пали все его однополчане? Как боец, естественно: "Враг отвернулся? Вот и славно". 

Два шага вперёд, высверк тесака, удар:

- Х-ха!

На выкрик Мишка открыл-таки глаза и увидел, как Артём пытался повернуться к убийце, но голова его из-за перерубленных мышц не подчинилась, склонилась набок. Ещё живой парень стал запрокидываться назад, а кровь маленьким фонтаном всплеснулась над падающим телом.

Мишку затошнило. Он пригнулся к земле. Желудок затрепетал, тщась выдавить хоть каплю. Переждав пустые потуги, Безруков поднял голову, глянул в сторону солдата. Тот уже обтирал клинок об агонизирующего Артёма. И тут, когда ситуация и без того сложилась хуже некуда, завизжала Мальвина.

Услышав её, солдат-победитель решил, что враги добавляются слишком быстро. Надо спешно их сокращать! Он вздел панцирь, наспех закрепил и споро побежал к лесу. Безруков понял - этот воин не успокоится, пока не зарубит всех. Его, Мишку, тоже. Тошнота сразу прошла, зато страх скукожился, отполз - в пятки, наверное, - освободил руки и ноги из плена и подсказал: «Без длинного оружия тебе с тесаком не справиться!»

И всё, дальше вместо Мишки действовал какой-то не рассуждающий автомат. Который что-то крикнул, подождал, чтобы воин подбежал ближе. Что произошло потом, Безруков помнил плохо. Но солдат-победитель свалился ему под ноги жалким маленьким комочком.

- Эй, ты чего? – Мишка легонько потыкал в солдата кончиком копья.

Тот лежал, поджав руки и ноги в позе эмбриона. Как подросток, которому Мишка впервые сумел дать в морду так крепко, что вырубил минуты на три. Кулаком. А этот с чего разлёгся? И тут два голоса из-за спины заявили – он, Михаил Безруков, заколол маленького человека. Только что. Собственными руками.

Да-да, крикливая компания, то есть Виктор и Мальвина - "наехали" на Мишку:

- Вы зачем его убили? За что вы его так?

Суровый, прокурорский вопрос задал Яковенко, а изумлённо-потрясённый вяк принадлежал Мальвине. Мишке только этого и не хватало. Он увидел окровавленный наконечник копья, поверил в свой эпический подвиг и рухнул – образно выражаясь – в бездну отчаяния:

- П**дец! Меня посадят? Ох*еть!

Сил стоять у него не нашлось. Ноги подогнулись, и Мишка сел, мало заботясь о месте приземления. Упрёки и вопросы живых и деятельных коллег по попаданству скользили мимо сознания Безрукова, а мысль «что со мной будет?» свернулась в кольцо или кокон, не пропуская внутрь несчастной Мишкиной голову ни единого бита информации.

Грядущее тюремное заключение как безальтернативное будущее так напугало, что лишь искорка надежды: «Вдруг это и впрямь не двадцать первый век, вдруг не Россия, вдруг не наша Земля?» - удержала Безрукова от трусливого обморока.

- Блин! – жалобно воскликнул он. –Я не хотел его убивать!!! Что я натворил? Что я натворил? Что я натворил?

Горестно обхватив руками бестолковую, ничего не понимающую голову, Мишка тупо завис на последней фразе, бубня её без остановки, в манере чернокожих рэперов. Наверное, пожалев его, Мальвина принесла воды из ручья. В шлеме какого-то латника. Виктор плеснул в Мишкино лицо, дождался, когда тот немного очухался, и упрекнул повторно:

- Зачем ты его убил?

Прохладная вода на горячей потной морде - это ощутимая встряска. К тому же брызги через нос проникли в горло и вызвали неслабый приступ кашля с чиханием. Эффект получился что надо, не хуже нашатыря, сунутого под нос. Рэперское вытьё напрочь вылетело из головы, а вот чувство опасности вернулось, обострённое до предела.

Мишка вспомнил все заветы отца, во множестве полученные при вызволениях из сложных ситуаций. Особенно тот, что гласил: «чистосердечное признание – прямой путь за решётку». Поэтому второй наезд коллег-попаданцев врач Безруков парировал чётко, напустив на себя уверенность и добавив в голос толику наглости:

- Какого хрена? Я никого не убивал! И вообще!

- Мы сами видели! У тебя руки в крови, что ты врёшь?

- А он Артёма убил! – попытался «перевести стрелки» Мишка.

- А вы его! – топнула ногой Мальвина.

- Надо было задержать, сдать в полицию! – сморозил Виктор.

- Какая полиция? Где ты её видишь? – продолжал отбрёхиваться Мишка.

- Остановить, сказать, чтобы он прекратил, но не убивать же! – высказалась Мальвина. – Вы слова ему сказать не дали, сразу вонзили лезвие в шею!

- Я не такой дурак, чтобы ждать саблю в живот. Артёма забыли, кто убил? - повторно отбил оба обвинения осмелевший Безруков, уже искренне недоумевая, почему писатели «тупят»?

Нелепые нападки помогли ему прийти в себя. И вспомнить детали схватки, которые он, почему-то, словно забыл. Вероятно - во заскоки у подсознания, а? - очень уж не хотелось врачу Безрукову запоминать их. Оказывается, приземистый вояка, набросив панцирь, сначала погнался за Виктором.

А потом, когда Мишка его окликнул и наставил копьё со словами: «Стоять, сука! Оружие на землю! Сдавайся!» - тот резко тормознул и ударил тупым концом копья назад. Почти точно в печень, Мишка едва уклонился, пропуская удар по рёбрам. Зато рефлексы самбо сработали похвально – свободная рука ухватила вражеское копье и резко рванула на себя.

Солдат выпустил древко, в развороте прыгнул влево, подбил ногой Мишкино копье снизу и лихо замахнулся окровавленным «свинорезом». Хотел пробить мягкие боковые мышцы живота, разрубить селезёнку, ободочную кишку и весь тонкий кишечник. Нет, спасибо, врач Безруков на такое самопожертвование не подписывался! Потому Мишка отступил на шаг, опустил своё копьё, якобы, угрожая кольнуть приземистого латника в лицо.

Солдат отпрыгнул вправо, снова махнул саблей.

Мишка повернул копьё, удерживая противника на дистанции. Не собирался он солдата убивать, просто хотел притормозить его, слишком шустрого! Ждал подкрепления от Виктора, но тот, лошара ленивый, к тому времени едва-едва выбрался на поле битвы. Поторопись он, самодовольный лох, подхвати с земли копьё - всё могло бы сложиться иначе. Вдвоём-то проще уговорить одного солдата на перемирие, а там и объяснились бы.