Когда дорога сама выбрала тебя

Бесплатно-платный амбулаторный приём и неприятности

Глава двенадцатая

Лицо горело, как ошпаренное. Кровь билась в висках и шумела в ушах. Отстранённо подумав, что давление зашкаливает, жаль, не померяешь и нитроглицерин под язык не забросишь - Безруков поднялся со скамьи.

Гордая собой Мальвина топала вверх по лестнице. Мишка отвернулся, чтобы не видеть эту дуру. Патологическую дуру! Надо же, придумала, будто он, Михаил Безруков, будет заниматься оговорами какого-то жалкого хохла!

Всё! Больше никакой благотворительности!

Ни гроша, ни полушки!

Никому и никогда!

Есть на свете один единственный человек, о котором надо заботиться, и этот человек – Мишка. Даже не так, не Мишка, а натуральный граф Сибирский. И графу пока бы подумать, что и как он будет делать в этой долбаной стране с пережитками царизма… э… княжизма?  А, феодализма. Вот.

Неплохо бы придумать денежное занятие, поднакопить приличную сумму, купить земельный участок с видом на море…

Он постучал по стойке тоненькой золотой чешуйкой, привлекая внимание Владана.  Корчмарь понимающе вздохнул, отсчитал из россыпи себе какие-то мелкие денежки и нацедил небольшую кружку пива:

- Бесплатан. Попий, грофе. У супротном хи се серце сломити.

Мишка благодарно кивнул, медленными глотками залил обиду, нанесённую москвичкой. Пиво немного примирило его с действительностью. Мысли изменили направление:

- Что я суетиться начал? Завтра посмотрю князя, и станет понятно какое будущее меня ждёт. Секир башка или мешок золота. Тогда и планы строить буду. А пока надо с одеждой определиться. С лошадьми тоже. Интересно, на них Данила лапу наложит? Военным принадлежали, может и отобрать. Кстати, они в конюшне же?

Владан подтвердил – верно, ухожены, покормлены. Сеном, не зерном. Но если граф желает, то…

- Сколько?

Оказалось, зерном кормить - достаточно дорого. Огорчившись, Безруков додумался спросить корчмаря, а сколько стоит арендовать дом?  И хватит ли денег, что в кошеле звякают?  Для точности попросил пересчитать, опорожнил кошель на стол. Последним, глухо звякнув, выпало ожерелье индейца.  Снятое с самого крупного из разведчиком, которые от души побили майора Яковенка и надругались над Мальвиной. Владан на ожерелье подивился, хмыкнул: «птица со висок лёт».

- Не понял? – попытался уточнить Мишка.

- Не покажувай, - корчмарь сунул золотое украшение в кошель, обозначил пальцем петлю вокруг шеи, и участливо посоветовал. – Дай на ковач. Затим изрезати.

А в остальном Владан показал себя хорошим аудитором, или как назывались в средние века пересчётчики монет? Короче, рассортировал золото, серебро и медь по разным мискам и пятнадцать раз разжал кулак:

- Сто двадцать пять золотых? – уточнил Мишка.

Понять ответ корчмаря он не смог, но решил соотнести свое относительное богатство с ценой аренды. Владан возвёл глаза к потолку, пошептал, сгибая и разгибая пальцы, и выдал предложение:

- Есть дом. Три комнаты, летняя кухня, колодец, ледник. Обширный хлев, можно использовать под стойла. Наймёшь правильную кухарку, она тебе и приготовит, и постирает, и подставит. А то и сама, без просьбы даст. Есть на примете толковая и сочная баба, застоялась уже…

Мишка не сразу понял всё, но когда руки у собеседников свободны, а желание понять друг друга – обоюдное, то всё неясности мигом проясняются. Насчёт «даст» Безруков дважды уточнял, пока корчмарь не растолковал суть слова жестом, словно отталкивался лыжными палками.

- Не, этого мне не надо, - совравши, покраснел «граф».

Организм Безрукова лучше знал, что ему надо. О дефиците здорового секса и утренняя эрекция сигналила, и эротические сны и даже поллюция. Но так уж сложилось, что к путанам Мишка относился брезгливо, предпочитая кратковременные или долговременные – относительно, конечно, максимум, полгода – романы. Непременно с букетно-конфетным периодом, пока дама строила планы на оженивание. Где планы постепенно переходили в относительно комфортное сожительство, чтобы завершиться разнообразно-нескучными расставаниями. Обломом, если выражаться прямо.

Пословицы, конечно, чистоплюйство и целибат не одобряли, иначе откуда бы родился афоризм: «за неимением графини – сойдёт и горничная»? Но принуждать к сожительству кухарку, нанятую для приготовления пищи – не комильфо. Западло, в переводе с французского. Как и снимать на разовый перепих вокзальных шалав. Противно. Небезопасно - это уже во вторую очередь.

Врач Безруков нашёл бы много дополнительных отмазок против секса с кухаркой, однако главнее всего царапало ему совесть слово «принуждение».  Это как? Не по любви и не за деньги?

- Фу, мерзко. Завуалированное изнасилование.

Так, мысленно, конечно, отклонил идею корчмаря и осудил благородных господ новоявленный граф. Секс возможен лишь по обоюдному согласию. И не иначе! Может, другим графьям не стыдно заниматься принудительным блудом, но Мишка не намеревался оскотиниваться до нижнего предела.

Владан Матица, как профессионал ресторанно-гостиничного бизнеса, в людях разбирался недурно. Смущение и неуверенность «графа» просёк мигом, настаивать на предложении целиком не стал. Чтобы переключить тему, сообщил графу, что денежное истощение тому пока не грозит:

- Что у вас в кошеле – солидная сумма. Можно купить дом. Очень неплохой. Или десяток лет  аренды. А если сразу заплатить, то и двадцать. Скидка будет. Но вы граф, вам тут скучно будет. Благородные в главном городе живут…

- В столице? А она далеко?

- Два дня верховому.

Безруков задумался. Действительно, что держит его в этом захолустье? Столица, она всегда средоточие жизни, особенно, светской. Там возможностей немеряно, там деньги делать проще, да и связями обрасти – не помешает. Единственная помеха – неясность ситуации с врачебной помощью князю. Выживет тот или нет?

- Князь там обитает?

- Какой, наш?

- А их что, много?