Когда дорога сама выбрала тебя

Законы государства Рашка

Глава тринадцатая

Законы государства Рашка

Михаил Андреевич Безруков только что прокручивал в голове жалкую мечтёнку – на мечту она не тянула, и трогал кошель с золотым запасом. Весил матерчатый мешочек изрядно, с килограмм, и от него надо было избавиться. Не в смысле прокутить, выбросить, подарить, потерять, отнюдь. Положить в банк. Или тут таких учреждений нет пока? Или есть? Надо было уточнить. Можно ведь самому стать первым банкиром. Делать бабло из воздуха - чем не занятие для умного человека?

Насколько помнится, ростовщики или менялы прежде всех навострились рулить в кредитно-финансовых просторах. Вообще-то, Ротшильды, Куны, Леебы и прочие банковские воротилы, преимущественно иудейского происхождения, как раз из менял и выросли. Почему благородному дону Михелю из Сибири не последовать их примеру? Люди умные, бабла подняли немеряно. Королям взаймы давали!

- А что? Главное, правильный обменный курс держать, - продолжал бормотать себе под нос Безруков.

Самозваный граф так и не запомнил, как они, местные монеты, соотносятся друг с другом. Золото, серебро и медь. Корчмарь уже дважды объяснил, но не осели те знания в Мишкиной голове. Поэтому и представить себя банкиром «граф Безруков-Сибирский» не смог. Не сподобился. Хотя пытался изо всех сил.

Рисовал воображением солидного себя, вальяжного, в костюме-тройке, где золотая цепь, толщины достаточной, чтобы сдержать кавказскую овчарку, тянется через гладкое брюхо в жилетный карман, отягощённый часами-луковицей марки «Брегет» или «Буре». А получился кассир банального обменного пункта, сидящий за решёткой, потому что бронированного стекла здесь нет и не будет тыщу лет.

- Фиговый из меня банкир, - признался Мишка, - не моё это, баблом торговать... Но попробовать всё же надо...

Эх, мечты-мечты, с вами так легко улетать в заоблачные выси!  А проклятый мерин завёз хрен знает куда, в притон бандитский, в малину воровскую, наверное.

"О чём  орёт мужик, почему так звонко и противно верещит девка? Сирена противоугонная и то тише!" - Так подумал граф Сибирский, грубо выдернутый из мечтательной задумчивости.

Он пытался понять, что происходит, и склонялся к мнению, что ничего хорошего. Как, впрочем, и обычно бывает с теми, кто вваливается незваным на чужую территорию. «Наши» и «пришлые» - это же превосходный повод для драки!

Михаил Андреевич Безруков, травматолог и врач не из худших, в своей больнице привык слышать вежливые обращения. Чаще всего, от персонала, в основном, ему доставалось обращение по имени-отчеству. От начальства – всяко приходилось, и по фамилии и имени и даже уничижительное, например – «самонадеяный щенок».

Это когда он удалил разможжённую почку, изобретя прямо у стола совершенно наглый, самодеятельный оперативный доступ, который через пару лет был запатентован каким-то московским хирургом, Каспаряном или Капсарменом.

Представители уголовного мира варьировали от простых - как их там называют? быки, братки? – до высокоранговых воров, поэтому обращения тоже менялись от «эй ты, лепила» до «господин врач».

И вот сейчас на травматолога Безрукова надвигался именно «браток», грубый, наглый, невежественный, как представители низшего уголовного слоя в покинутой России. Разница, если и была, лишь в одеждах, да в том, что этот коренастый отморозок с фигурой гориллы, чьи руки достают до земли, кричал вместо «чувак»:

-Эй, човек! – и быстро подступал к Мишке. – Дай го коньот! Каде е мойот син?

Рывки поводьями заставили мерина задрать голову и заплясать на месте. А вот сдать задним ходом тот не догадался.  Воздетый над головой братка кулак, размером в футбольный мяч, напугал Безрукова до такой степени, что он сполз с коня и отступил на улицу. Да ещё мелкая зараза, стоявшая на крыльце соседней избы, визжала на манер автомобильной сигнализации, видимо, созывая свидетелей или помощников.

«Ни хрена себе я вляпался, - медленно, но сообразил-таки Мишка, - конь привёз меня к дому хозяина. И как теперь выкрутиться? Я же его убил. И не одного, а троих сразу. И в бою, а беззащитных! Данила докопается, князю скажет, и хрен меня спасет что, даже если рана срастется без осложнений…»

Неприятные соображения сильно подкосили недавнюю самоуверенность графа Сибирского. Да что подкосили? Напрочь уничтожили!

Мишке открылась вся глубина пропасти, в которую летело всё - и наработанная репутация умелого хирурга, и придуманная история заграничного аристократа.  Только переживать на эту тему он смог лишь пару мгновений, потому что первое наказание или возмездие стремительно приближалось. Косолапо загребая пыль босыми ногами, коренастый «браток» наступал и прицеливался, как и куда садануть кулаком трусливого убийцу своего сына.

И ведь почти попал в лицо!

Хотя, почти – не считается. И благодарить за это Михаил Андреевич Безруков должен своего тренера. Даже не одного, а всех, начиная с двоюродного брата Вовки. Тот изводил тощего родственника больше года, заставляя попадать по боксёрским лапам, а в случае промаха очень обидно и звонко отвешивал ими же пощёчины. Пока рефлекс на уклонение от любого замаха не впечатался железобетонно в моторику Мишка.

Институтский тренер научил разрывать дистанцию, когда противник оказывался длинноруким. А рукопашник внушил истину – контакт с противником должен быть кратковременным и лишь по твоей инициативе.

О, как помогли три навыка сейчас!

Удар коренастого братка мог бы снести Мишку с ног, сломать ребра и перебить позвоночник. Запросто. Внешность неповоротливого увальня оказалась обманчивой – двигался он ловко и стремительно. Никакой деревенской манеры, когда замах идёт выпрямленной рукой, словно оглоблей. Медленно настолько, что можно спокойно поднырнуть, распрямиться, крикнуть противнику в ухо, что он дурак, и уйти за его спину.