Когда дорога сама выбрала тебя

Господин главный лекарь

Глава пятнадцатая

Ой, не впустую обещала жаба отомстить за неспортивное поведение, не впустую! Поднимаясь в свой номер с помощью Любамира, хорошо, не на руках его, а опираясь на могучее плечо, граф Безруков испытывал нешуточную тревогу за свои финансы. Ещё бы не волноваться! Ведь теперь в его ведении, или как это на местном языке? В услужении? Да хрен с ним, с термином! Суть провинности перед жабой, необъяснимой самому, дурацкое «да» - вот что мучило Мишку!

Короче, если коренастого вояку ему навязали, то соотечественницу он сам взял под крыло, заботу и опеку. По её настоятельной, рядом со слезами просьбой. И теперь обязан поить-кормить, одевать, обувать и предоставлять крышу над головой двоим: - рабу и служанке.

Да-да, именно так определили Любамир и Мальвина свой статус! Причем, Мальвина подписала с Мишкой полноценный договор на дорогущем листе бумаги. Четыре или пять строк, подписи сторон и подпись свидетеля, Владана, естественно. Он договор и накарябал, как самый грамотный. Два экземпляра. Хорошо, жаба успела сообразить и подсказала, что достаточно одного листа, если разрезать его на две половинки.

- Ёлы-палы, из чего эту бумагу делают, если один лист стоит целую серебрушку? – спросил сам себя граф Сибирский, с облегчением водружая опухшую ступню на стол.

Сильно её разбарабанило, пальцы вот, слипшиеся сардельки багрового цвета, а не пальцы!  И ничего же не сделаешь, кровоизлияние при переломе костей стопы такая вещь, что кроме шины и тугого бинтования хрен что поможет. На пальцы не обопрёшься, обувь не натянешь. Инвалид инвалидом.

Или сделать деревянный башмак?

Идея травматологу Безрукову понравилась. Он и в той жизни, что исчезла, едва выпал за борт московского теплохода - пытался изобретать удобные способы лечения. А тут, да ещё на себе – сам бог велел попробовать.

Вот только как сделать жёсткий, но лёгкий деревянный башмак? Чтобы стопа не гнулась, чтобы можно было опираться на пятку и ходить, не нагружая пальцы?

Вытащив нож, Мишка принялся царапать чертёж на досках столешницы. Владан не обидится, да и не заметит – тут же не полированная и не лакированная поверхность, а затёртая до черноты обычная доска.

Из неглубоких чёрточек сложилась неказистая, но - на Мишкин взгляд - довольно прочная коробка, открытая сверху. Ящичек, опиленный по изгибу стопы.  Деревянный башмак.

Дома бы он сходил на ближайшую стройку, выпросил обрезков фанеры и рейки два на два, поработал лобзиком, потом собрал на шурупы, и всё. Оборачивай стопу мягкой тканью, забивай пустоты ватой или поролоном, прибинтовывай попрочнее и гуляй!

Ага. Это там. А он – здесь. Где ни строек, ни фанеры, ни шурупов. Разве что тонкие доски и гвозди?

Размышления травматолога Безрукова прервал вежливый стук в дверь. Любамир доложился, втиснулся, едва вписавшись широченными плечами в проём, и тотчас озадачил Мишку вопросом:

- Ваша милость, где мне жить? С вами? Если да, то где оставить вещи?

- Какие? – удивился рабовладелец, но вспомнил, куда отпускал раба, и уточнил. – Много барахла?

- Одежда, обувь, три перемены. И два короба инструментов.

- Покажи, - распорядился Мишка.

И приятно удивился. Любамир заволок сначала один сундук, размером с большой чемодан, потом второй, чуть меньшего размера. Распахнул, ковырнув в замочных скважинах довольно скромным ключом. И принялся выкладывать на стол диковинные железяки, сопровождая пояснениями.

Лупая глазами на манер папуаса, которому впервые в его жизни демонстрируют электроутюг с кофеваркой или мясорубку и прочую кухонную технику, граф Сибирский приходил в восторг. Пока тот не переполнил его и не вырвался радостным воплем:

- Ура! Ты волшебник, Любамир! Тебя мне боги послали, не иначе!

Даже не поняв многое из объяснений, Безруков уяснил главное. Его невольник, так некстати навязанный князем для казни, оказался рукодельником. Этаким гибридом столяра, резчика по дереву и слесарем-механиком.  Может, и миникузнецом, ну, которые отковывают маленькие, ювелирного размера детальки.

На столе, занимая почти весь квадратный метр столешницы, лежали разнообразные орудия труда – буравчики, перовые свёрла, пробойники, пилки и пилы разной зубастости, напильники, даже наполовину деревянные тиски! Что уж говорить про ножи, очень похожие на сапожные, с короткими косыми лезвиями, щипцы и клещи, а также совершенно незнакомые по внешнему виду орудия ручного труда.

Любамиру восторг хозяина понравился. Но поулыбавшись, старый воин вернулся к практическим делам:

- Так куда мне?

И граф Сибирский увял. Вдвоём в его клетушке? И без того едва не наживший клаустрофобию Мишка с ужасом представил, как они с квадратным Любамиром протискиваются, сталкиваются, мешают друг другу и в итоге дозревают до взаимной ненависти. А снять для раба отдельную комнату? В дополнение к Мальвининой? Никакого бабла не хватит.

- Так дело не пойдёт, - решил травматолог Безруков, и разрешил временно оставить всё у него.

Туго забинтовав стопу прихваченным с княжеского перевязочного стола бинтом – Морена в тот момент удачно отвернулась – Мишка попрыгал вниз. Там дождался оседланных коней, с чем Любамир справился ожидаемо быстро, воин же! И в его сопровождении потрюхал разыскивать князя.

Если не князя, то старика-перстненосца. На крайняк, офицера Данилу Крута. Любого из тех, кто мог принять решение и расшить возникшую проблему.

Травматолог Безруков намеревался истребовать служебные апартаменты. Или помещение под медицинское училище, которое восхотел создать князь Джуран Воиславич.  Да, именно так! Не будет же он за свой счет это делать?

Из своего недолгого опыта проживания у Владана Матицы господин граф Сибирский вынес твёрдое убеждение, что столоваться, снимать комнату в гостинице и держать там коней – охренительно дорого. Выражаясь канцелярским языком – разорительно, невыгодно, нерационально.