Когда играют все

Глава одиннадцатая

– Где здесь дворец его святейшества? – уверенно спросил Сид, оказавшись под руку с Фенеллой на центральной площади Кареньона.

Ему сразу же указали на изящное здание с башенками и с опоясывающими дворец каменными двухэтажными ажурными галереями. Остарийцы, представившись посланниками из Газаты с важнейшими новостями, вошли через арку во внутренний дворик дворца и направились к широкой лестнице, ведущей вверх, на пронизанную солнечными лучами галерею.

– Проклятие, – вдруг выдохнул Сид, накидывая капюшон на голову. Но было поздно, во дворик вышли несколько смуглых мужчин и оживленно загалдели, откровенно глядя на оружейника.

– Скорее, – прошептал тот, затягивая спутницу на лестницу. – Кажется, я стал тебе худшим спутником из всех возможных. Меня узнали.

Они стремительно поднялись к уходящей вправо нужной им галерее. Вместо стен – сдвоенные колонны с резными капителями и арки между колоннами. Синие тени и ослепительные полоски света чередовались полосами.

Арбалетная стрела снизу влетела через арку, вонзилась в колонну напротив, раскрошив мрамор. В дюйме от уха Сида Оканнеры. Фенелла тихо взвизгнула и резко выдернула спутника из ажурной галереи, увлекая вглубь здания, в коридор. Ближайшая дверь была полуоткрыта. Девушка, опередив Сида, заглянула вовнутрь.

– Спасите нас, умоляю, – проговорила она затем, бросаясь к поднявшемуся им навстречу человеку. Дверь за ее спиной закрылась.

– Чем вам помочь, дети мои? – без особого удивления спросил владыка Леонтий.

Сид с лязгом задвинул щеколду на двери в покои епископа и сделал несколько шагов вперед, загородив собой Фенеллу. Владыка Леонтий в простом полотняном подряснике оглядел их обоих, закутанных в плащи, с накинутыми капюшонами, и улыбнулся.

– Рассказывайте, – сказал он, опускаясь обратно в кресло, из которого поднялся при появлении нежданных гостей.

– Мы привезли его святейшеству послание короля Остарии, – хмуро сказал Сид, откинув капюшон из вежливости и внимательно изучая сидевшего перед ним старца. – Но меня узнали некоторые из других его посетителей и только что пытались убить.

– Послание Боэланда?

– Да. Остария вернула себе Ведар, – вмешалась Фенелла, не видевшая причины что-либо скрывать от будущего архиепископа Остарии. – И его величество настойчиво просит поставить вас, ваше преосвященство, в архиепископы своей страны.

– С позиции силы, – хмыкнул владыка. – А он молодец, наш король. Но мы здесь не слыхали еще о взятии Ведара. Когда он взят?

– Вчера.

Владыка пристально посмотрел на королевских посланников.

– Только вчера? И вы уже здесь? А вы точно знаете, что Ведар взят остарийцами?

Фенелла испуганно посмотрела на Сида, осознав свой промах. Ей бы помедлить пару дней, пока в Кареньон прискачет гонец из Газаты…

– Ведар точно взят, – спокойно подтвердил ее спутник. При всей нелюбви короля к прогрессорам, мы, гонцы его величества, в крайнем случае имеем возможность перемещаться быстрее других гонцов.

Владыка Леонтий поморщился, опустил глаза и принялся молча рассматривать пустой пергамент, лежащий на столе перед ним, повертел в пальцах гусиное перо. Потом резко вскинул глаза на Сида.

– А почему, вы думаете, в вас стреляли?

– Я узнал одного из них. И он меня узнал, – хмуро ответил оружейник. – Я был оруженосцем дона Гайверела в Борифате, был с ним в плену.

Перо выпорхнуло из тонких, узловатых пальцев епископа и упало на пергамент.

– Были? Как же вы освободились из плена?

– Сбежал после смерти моего сюзерена. Я уроженец Борифата по происхождению, мне это было сделать проще, чем любому другому.

– А вы знаете, что случилось после вашего побега в Борифате? – с любопытством спросил владыка. – Впрочем, не говорите сейчас ничего.

Он с трудом поднялся на ноги и подошел к одной из внутренних занавесей.

– Рон, иди сюда, сообрази гостям что-нибудь на перекус, дорогой мой, и выясни, когда его святейшество сможет принять срочных посланников Боэланда. Осторожно выясни, чтобы посланников не прикончили до аудиенции. Понял, дорогой?

– Понял, владыка, не дурак, – неожиданно басом ответил молодой долговязый парень, появляясь перед очами старца. – Один момент – и будет перекус. Другой момент – и я в покоях его святейшества.

– А вы садитесь, гости дорогие, – дружелюбно сказал старец, указывая Сиду с Фенеллой на скамью у стены. – Передвиньте скамейку к столу, молодой человек, мы ее все время туда-сюда двигаем. Не приспособлены сии аскетические покои для нужд несчастных странников, которым поесть и попить требуется.

– Да, я знаю, владыка, что некую Ульфию будто бы насильно взял себе глава прогрессоров Кальвер, – взволнованно заговорил Сид, когда епископский прислужник покинул покои, принеся поднос с едой и питьем. – Что она, будто бы, не простила насилия, отравила Кальвера и отравилась сама тем же ядом из той же чаши, – беглец из Борифата говорил, глядя в глаза епископу, забыв не только о еде на подносе перед ним, но и о Фенелле, замершей рядом. – Я слышал об этом от человека, сохранившего связь с доном Гайвереллом до сих пор.