Когда мы встретимся вновь

Глава 18. Илья

 

Он проснулся от того, что в щёку ткнулся холодный кошачий нос.

Дёрнулся. Прогнал кота. Почесал лицо. Потёр глаза. Так вот почему ему снилось, словно его кто-то обнюхивает и щекочет усами, а он лежит на земле, скорчившись и гадает кто: волк, тигр, лев, хомячок.

— М-р-р, — снова поставил передние лапы на край матраса кот, выглядывая.

— Отстань, Жопь, — перевернулся на другой бок Илья. Закрыл глаза. Но досыпать не хотелось. На душе стало муторно: ему снова снилось как его били.

Горячие кавказские парни пытались объяснить, что «эта дэвачка хазяина, а нэ твоя», а Илье надо возвращаться туда, откуда он приехал. И всё в духе «я твой дом труба шатал», «вали, а то хуже будет». То есть «ты валишь, а она остаётся» — расклад был такой.

Втроём на одного, да ещё привязанного к стулу — те ещё были храбрецы эти люди Ваграма.  Но, сплёвывая кровь, он, как все занудные ботаники, ворчал про себя, что в Питер, откуда приехал, он вернётся нескоро: университет закончил, диплом бакалавра получил. А уехать всё равно уедет, потому что его ждёт двухлетняя магистратура в Бостоне. Но теперь только с Эрикой.

Они оба устали за эти четыре года: она в Москве, он в Питере. Вокзалы, электрички, самолёты, поезда… Её съёмная квартира, сестра в соседней комнате, учёба, работа, бессонные тёмные ночи… Его квартира, мосты, учёба, работа у отца, такие короткие выходные, бессонные белые ночи …    

И не надо его пугать. Он дрался за неё с десяти лет. С десяти лет, когда первый раз ему разбили очки, повалили и отпинали, он пошёл на самбо и с тех пор всегда отстаивал своё право быть рядом с этой несносной девчонкой кулаками. Право ждать её после уроков, провожать до дома, носить портфель, не позволять бегать без шапки и списывать домашку.

Он всегда выглядел рядом с ней как паж при вздорной королеве. Высокий, нескладный, кучерявый. Слишком правильный. Слишком скучный. А она — дерзкая разбойница, заводила, хулиганка. Яркая, бойкая, смелая. Она просто не могла не нравиться. И нравилась всем. Она росла такой красавицей, что не только старшеклассники, взрослые мужики сходили с ума. А Илья стал, наверно, самой первой, но самой стойкой её жертвой.

Что он нашёл в ней — было очевидно.

Что она нашла в нём — для него так и осталось загадкой.

Но то, что их связывало, сразу было чем-то больше, чем дружба. Сильнее, чем родство душ, когда оторвать одну от другой, не повредив — невозможно. Глубже, чем просто понимание — что-то на уровне интуиции и инстинктов: она читала по его лицу правильно ли отвечает урок, он — по её глазам куда они пойдут после школы.

Они всегда были одним целым. Неделимым. Спаянным. Единым.

Между ними невозможно было встать, вбить клин, втиснуться.

Но слишком много было тех, кто пытался.

И Ваграм постарался на славу….

Илья потерял сознание, когда ему сломали ногу. Удар. Хруст. Боль. И он отключился.

А очнулся — белый больничный потолок, обе ноги в гипсе и на фоне чистого голубого неба башня Си-Эн Тауэр за окном.  

 



Елена Лабрус

Отредактировано: 16.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться