Когда небо станет пеплом

Октябрь (2)

Когда электричка отошла от станции и стала пропадать в серых сумерках, Костик и Лена спустились с платформы и двинулись вглубь посёлка Ильинский. Костик шёл уверенно и быстро. Его тёплая ладонь бережно сжимала холодную Ленину руку. Он часто с тревогой оборачивался на свою спутницу и ускорял шаг.

Лена ни о чём не спрашивала – спотыкаясь, шла за Костиком и хлюпала носом. Тряпичная куртка уже промокла насквозь, так же как и джинсы, которые вдруг отяжелели и стали прилипать к ногам, мешая двигаться.

Мысли Лены были далеко. Она вяло перебирала в памяти события минувшего дня. А может, всё происходит не с ней? Или происходит во сне, не в реальном мире? Ей ли сегодня днём Светка рассказала про свой роман с учителем? Она ли шла с Костиком по аллее и мечтала о будущем? Она ли поссорилась с отцом, повысила на него голос, ослушалась, убежала?

Вернувшись на улицу Мира, чтобы оттуда ехать к станции, Лена едва не столкнулась с Котовым. Она сидела в маршрутке, рассматривая залитую дождём улицу, когда увидела его машину. Благо он слишком спешил, поэтому проехал мимо и не заметил за серым стеклом заплаканное личико Лены. Машина Котова свернула и – Лена знала точно – припарковалась у её дома. Мама всё‑таки ему позвонила…

Костик снова обернулся к Лене.

– Скоро придём, – пообещал он, крепче сжимая её ладошку. – Очень замёрзла?

Лена неопределённо пожала плечами, разглядывая пузырящиеся лужи. Она уже не выбирала дорогу и смело наступала в лужи мокрыми туфлями.

Местность вокруг была дачная: деревянные заборы потемнели от влаги, из‑за них выглядывали макушки облетевших яблонь и деревянные домишки – преимущественно одноэтажные. Улица была пустынна, лишь изредка по разбитому асфальту проносились автомобили с включёнными фарами.

Костик свернул в проулок и снова с тревогой оглянулся на Лену.

– Почти пришли. Потерпи.

Та выдавила из себя улыбку, но замёрзшие губы слушались плохо, и улыбка вышла совсем уж жалкой. Костик нахмурился и прибавил шагу.

А Ленины мысли полетели дальше по минутам восстанавливать в памяти события прошедшего дня.

Встретившись с Костиком и всё ему рассказав, Лена напряжённо следила за реакцией парня. Вглядываясь в его строгие глаза, отмечая складку на лбу меж сведённых бровей, Лена на секунду подумала, что он бросит её, уйдёт и оставит наедине со свалившимися на неё проблемами. Но когда Костик спокойно кивнул и, аккуратно сжав её руку, повёл за собой, все сомнения рассеялись, и им на смену пришли жестокие раскаяния совести.

В голове промелькнул образ Светки.

«Он не бросит».

В попытке сгладить свою вину хотя бы перед самой собой Лена бросилась к Костику и долго плакала, уткнувшись в его мокрую от дождя шею. Костик гладил Лену по влажным спутанным волосам и, казалось, прекрасно понимал метания её души. Но это вряд ли было возможно – слишком много чувств теснилось в Ленином сердце.

Костик остановился. Звякнули ключи, и Лена очнулась от раздумий.

Они стояли перед деревянной калиткой. Костик склонился к замочной скважине и быстро поворачивал ключ. Лена огляделась.

– Где мы?

– Входи.

Калитка распахнулась, приглашая войти в запущенный рыжий сад, где среди корявых раскидистых яблонь и слив виднелся деревянный домик с резными некогда белыми наличниками на окнах. К домику от калитки вилась узкая тропинка, сложенная из вбитых в землю каменных плиток.

Лена колебалась, но Костик нежно обнял её и повлёк за собой.

– Не бойся.

Они прошли по дорожке, поднялись на сырое крыльцо. Какое‑то время Костик снова возился с ключами, а Лена оглядывалась вокруг. Домик был довольно мил и уютен, но определённо нуждался в ремонте. Об этом говорила и потрескавшаяся краска, и крошащийся фундамент, и шаткие скрипучие перила. Сад тоже был запущен, но от этого только выигрывал. На яблонях ещё висели налитые солнцем плоды поздней антоновки, хотя листья уже почти облетели. Засохшие гладиолусы и астры, точно икебана, торчали из клумбы, поросшей густой желтоватой травой.

Костик толкнул дверь, приглашая Лену последовать за ним. Минуту девушка колебалась, но потом всё же шагнула в тёмное нутро дома.

– Мы раньше здесь жили, – объяснил Костик. Он закрыл на ключ входную дверь. – Потом, когда с отцом случилось несчастье… – его голос дрогнул, – мама решила переехать в квартиру. Маринка тоже не захотела здесь оставаться.

Костик щёлкнул выключателем, и тусклый свет озарил маленькую терраску.

– А я иногда здесь живу. Тут хорошо. Раньше вообще неделями дома не бывал – всё здесь. Мать знает, конечно. Но и ей спокойней, хоть за домом присмотрю, какая‑то польза, – он печально усмехнулся и провёл Лену в маленькую прихожую.

– Проходи, я сейчас отопление включу.

Он скрылся в недрах дома, оставив Лену одну. Она переступила с ноги на ногу, но пройти вперёд не решалась.

– Лена, проходи! – раздался откуда‑то из комнат голос Костика, и Лене ничего не оставалось делать, кроме как неуверенно двинуться на этот голос.

Она прошла в довольно просторную гостиную и остановилась в нерешительности. Не зная, куда себя деть, Лена присела на край потёртого дивана и с интересом огляделась. Обстановка сохранилась преимущественно с советских времён. На полу – яркий разноцветный ковёр, у стены – пузатый телевизор без пульта. Тёмно‑коричневые стеллажи почти пусты: всего пара книг да пыльная хрустальная вазочка с засохшими ромашками.

Костик вошёл в гостиную, на ходу стягивая мокрую куртку.

– Минут через пятнадцать прогреется, – сообщил он. – Сможешь принять душ, а пока переоденься.

Он положил на диван рядом с Леной светло‑серый балахон на молнии и тёплые тренировочные штаны.