Когда небо станет пеплом

Ноябрь

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

…И душа моя льётся потоком из вен.

От разрушенных стен только пыль…

Арда – Только пыль

Ноябрь

Дни стояли пасмурные и тревожные. Дожди то прекращались, то начинались снова. Налетал студёный северный ветер. Он гнал по небу тёмные, почти чёрные тучи, обрывал остатки листвы с деревьев, гнул тонкие гладкие ветви.

Снег ещё не выпал, и серо‑бурая от гниющих листьев земля выглядела особенно удручающе.

Улицу Мира охватила тоска. Это было видно по угрюмым лицам людей, спешащих на работу, по пустым лавочкам – сырым и холодным, по закрытым окнам, призванным не пустить в комнаты уличную сырость. Но если где печаль и уныние достигли высшего уровня, так это в квартире семьи Феофановых. Обстановка здесь накалялась уже вторую неделю.

С отцом Лена не что разговаривать, она видеть его не желала и демонстративно уходила в свою комнату всякий раз, когда он пытался завести с ней беседу. А по ночам она плакала, потому что перед глазами, стоило их закрыть, неизменно вставало лицо Костика – его растерянный взгляд и боль на дне серых глаз.

Надежда сходила с ума от тревоги. Она всем сердцем сочувствовала страданиям Лены. Из‑за этого она даже – раньше такого никогда не бывало! – ссорилась с мужем. Если бы не его проклятое упрямство, всё было бы хорошо! Всё было бы как раньше! Дмитрий не уступал.

Желая хоть чем‑то помочь дочери, Надежда отдала ей её телефон, разрешив позвонить Костику и, может быть, даже встретиться с ним. Главное, сохранить это в тайне от отца.

Лена тогда не поверила своему счастью. Расцеловав мать, она дрожащими пальцами набрала номер Костика, но тут же радость её омрачилась. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»

То же самое она услышала и позже, вечером, и на следующий день, и через два, и через три дня. Костик не отвечал, не появлялся больше у школы, не искал с Леной встреч. Всё так, как она просила.

Но однажды после уроков, когда Лена мать дожидалась на крыльце школы, к ней подошёл Алекс. На его лице не было привычной ухмылки. Он хмуро поздоровался и спросил о Светке. Лена, всем своим видом показывая насколько неприятен ей этот разговор, ответила, что та уехала. Насовсем.

– А она реально с преподом встречалась? – Алекс многозначительно повёл бровями.

– Ну встречалась.

Лена уже хотела уйти назад в школу и дождаться мать там, когда Алекс вдруг её остановил.

– А у тебя что с Костяном?

Лену будто током ударило. То ли от того, что вспоминать о Костике было невыносимо больно, то ли потому, что так неожиданно было слышать его имя из чужих уст.

– А тебе какая разница? – Лена враждебно взглянула на парня.

Алекс не обиделся.

– Да все говорили, что у вас вроде как любовь, – он криво усмехнулся. – Ксюха – бывшая его – бесилась, тебя придушить хотела. А тут я его недавно видел, и он не выглядел счастливым.

Глаза Лены расширились, а внутри всё перевернулась.

– Когда видел? Где?

– Да пару дней назад случайно встретил. Здесь, на «Отдыхе». Он мутный какой‑то был, будто вмазался. Он раньше этим не грешил. Так, по мелочи, спайс там, трава… А теперь… – Алекс неловко пожал плечами и серьёзно посмотрел на Лену.

– Господи, что же я наделала!

Лена обхватила голову руками, медленно опустилась прямо на мокрые ступени. Осознание того, какую страшную ошибку совершила, поддавшись угрозам отца, пришло сразу, и от ужаса у неё перехватило дыхание. В глазах потемнело.

– Да ты это, не кипишуй, – Алекс неуверенно коснулся её плеча. – Может, передать ему что? Если увижу…

Но Лена уже не слышала его слов. Она думала лишь о том, где сейчас Костик и в каком он состоянии… Она своими поступками и словами загнала его назад в то болото, из которого он так хотел выбраться. Она! Та, в ком он видел своё спасение.

Из школы вышла Эля, неодобрительно взглянула на Лену. Алекс что‑то негромко сказал ей, потом снова прикоснулся к плечу Лены. Та не почувствовала. Алекс негромко говорил. Кажется, он убеждал её в чём‑то, уговаривал. Лена не видела ничего, кроме ужаса от содеянного ею зла.

Алекс и Эля давно ушли. Стал накрапывать дождь, а Лена всё сидела на холодных ступенях, обхватив голову руками. Сидела, пока Надежда не подняла её и не отвела в машину.

С тех пор всё стало ещё хуже. Лена звонила Костику, надеясь услышать его голос, но в глубине души знала, что этого не случится.

Истерики случались с ней всё чаще. Она хотела избавиться от гнетущей её тоски, но не могла. Так же, как не могла заставить себя делать хоть что‑то, кроме как снова и снова укорять себя и рыдать от безысходности.

Надежда не находила себе места. Она сильно похудела, осунулась и вместо пышущей здоровьем, красивой молодой женщины стала походить на замученную жизнью домохозяйку. Под глазами у неё залегли тени, а на лице неожиданно чётко проступили морщины, прибавляя ей лет десять. Глядя на мучения дочери, она страдала едва ли не сильнее её самой.

Надежда то начинала утешать Лену, описывая самые радужные картины будущего, то вдруг срывалась и плакала вместе с ней.

Дмитрий злился и нервничал. Не в силах смотреть на рыдания жены и дочери, он старался возвращаться с работы как можно позже. Он сам уже был не рад своей затее, и в глубине души даже начал раскаиваться в своём напоре. Нет, он по‑прежнему считал Костика недостойной парой для Лены, но теперь понимал, что действовать нужно было по‑другому. В обход Лены.