Когда небо станет пеплом

Эпилог

Эпилог

Три года спустя

…Всё на месте – цветы и трава.

Ты сгорел, я осталась жива.

Fleur – Пепел

Ворота старого кладбища всегда открыты для новых постояльцев. Но сейчас вечер, идёт дождь – похоронных процессий нет, лишь редкие прохожие под зонтами спешат домой, решив срезать путь напрямик.

В стороне от основной дороги, превращённой горожанами в парковую аллею, под сенью клёнов и тополей, у чистенькой ухоженной могилы стоит под большим зонтом девушка. Взгляд её устремлён на надгробие, с которого печально и задумчиво смотрит светловолосый юноша.

Лена, как всегда, не могла оторвать взгляда от фотографии. Каждый раз, приходя на кладбище к могиле Костика, она часами стояла, вглядываясь в его грустные серые глаза на фото. Воспоминания уносили её в прошлое.

Что‑то забылось, затерялось в закоулках памяти, но многое Лена помнила так отчетливо, будто всё произошло вчера.

После смерти Костика она долго пролежала в беспамятстве. Родители всерьёз опасались за её жизнь. Сама же Лена плохо помнила те дни – лишь смутные образы стояли перед её глазами. Душевная боль так безжалостно накрывала её, что она не могла даже плакать, только кричала, точно одержимая. И проваливалась в небытие.

В то время она будто зависла на грани между жизнью и смертью, и иногда во сне к ней приходило чувство, что она давно умерла, а вокруг нет ничего, кроме пустоты и давящего чувства вины. Если бы она тогда не послушалась отца, если бы не отступилась от их с Костиком любви, трагедии не случилось бы.

Окончательно Лена пришла в себя ранним утром, когда на улице стоял снежный предрассветный сумрак. Боль не пропала, а лишь забилась глубже в сердце, чтобы остаться там навсегда.

Лена не могла понять, как жить дальше. Сил хватало лишь на то, чтобы сидеть у окна и смотреть на падающий снег. Пушистый и лёгкий, он словно белым саваном укрывал деревья и кусты, растущие под окном. Сквозь снежную пелену Лена видела тропинку у дома – ту самую, на которой они часто встречались с Костиком, – и тихо плакала. И не могла поверить, что Костик, её Костик, больше никогда не пройдёт по улице Мира, не будет стоять у школьной ограды, задумчиво глядя в небо, не обнимет её, Лену…

Смотреть на мир, в котором нет Костика, Лена не хотела. Она закрывала глаза и сидела неподвижно.

Тогда‑то она вдруг вспомнила слова Светки. На мгновение перед мысленным взором предстал грустный взгляд подруги.

«Они думают, что я сошла с ума. А я всего лишь искала выход…»

И Лена с ужасающим спокойствием осознала, что теперь она не только понимает Светку, но и сама не видит иного выхода, кроме того, который избрала подруга. Но Лена поборола заманчивую мысль. Что‑то внутри неё сопротивлялось и цеплялось за жизнь.

Иногда Костик ей снился. Но сны не приносили облегчения. Напротив, Лена просыпалась в слезах. Подолгу лежала в темноте, задыхалась от рыданий. Ей казалось, что она слышит стук его сердца.

Не в силах оставаться дома, она бежала прочь по нечищеным белым дорогам, утопала в снегу, но не могла скрыться от преследующих её образов. Перед глазами стояло прошлое и несбывшееся будущее. Она падала в пушистый снег, всем телом ощущая его холодные объятия, и плакала, плакала, плакала.

Дмитрий ходил сам не свой. Когда Лена пришла в себя, он просил у неё прощения за то, что был слишком груб и резок, что не хотел понять её. Но Лена видела, что он жалеет лишь её. Смерть Костика его не тронула. Он не видел в ней своей вины.

Пытаясь наладить отношения, Дмитрий был готов во всём уступать дочери.

– Не хочешь в Академию – не надо, – говорил он, сидя перед Леной и наблюдая, как та рисует. – Школу закончишь и годик отдохни. Определись, что тебе нравится. Как насчёт банковского дела? Или, может, финансы? Подумай, Лен. Я уверен, у тебя всё получится.

А через пару дней Дмитрий принёс домой котёнка. Достал из‑за пазухи дрожащий пушистый комочек, аккуратно опустил на кровать перед Леной и посмотрел на дочь.

– Смотри, кто хочет с тобой дружить. Вчера ещё его приметил – сидел у подъезда, замёрз весь.

Лена смотрела холодно, искренне недоумевая: неужели отец надеется, что дворовый кот способен заменить в её сердце Костика? В результате опека над новым членом семьи свалилась на Надежду. Но та, похоже, была этому только рада. Женская потребность заботиться о ком‑то давно требовала выхода. Дочь, так внезапно повзрослевшая, на все попытки матери приласкать и утешить отвечала в лучшем случае угрюмым молчанием. Муж ходил взвинченный, срывался по пустякам. Надежда не винила ни его, ни Лену. Она понимала, как нелегко приходится им обоим. И поэтому котёнок – маленький, испуганный – стал её единственной отдушиной.

Лена не хотела разговаривать с родителями. Единственным человеком, с которым она общалась легко и много, был Котов. Лене казалось, что только он способен её понять. Он – пришедший по первому зову, на себе тащивший Костика, чуть ли не силой добивающийся помощи для него в больнице.

Лена и Котов часто бродили по заснеженным аллеям. Иногда Лена рассказывала про Костика. Котов внимательно слушал, но Лена не замечала, как бледнеет его лицо и как сходятся на переносице нахмуренные брови. Тем не менее Котов не разу не выдал своей ревности. Он задавал вопросы, говорил о том, о чём Лене хотелось говорить. И во многом благодаря этому ненавязчивому простому общению к Лене довольно быстро вернулось – насколько это возможно – душевное равновесие.