Когда плачут драконы

Размер шрифта: - +

Глава вторая: Кайя

     Кайя ждала Вилхе в условленном месте, чтобы своей компанией скрыть истинную причину его сегодняшней отлучки из дома. Родителям она заявила, что пошла за хворостом для пекарни. Отец недоуменно почесал затылок. Беанна усмехнулась, уверенная, что Кайя на самом деле просто на свидания бегает, а им какую-то лабуду скармливает. Ну в самом деле, какой хворост, когда Дарре обеспечил пекарню дровами до самого лета? Пришлось Кайе придумывать какое-то нежнейшее печенье, требовавшее для своего приготовления исключительно ноябрьских веточек.

     А что еще она могла сказать? Летом, когда Вилхе с друзьями самые первые вылазки устраивал, можно было то на ягоды, то на грибы сослаться. А поздней осенью какие грибы?

     Но отказать Вилхе в его просьбе о прикрытии Кайя не могла. Хоть какая-то от нее помощь, раз уж никак иначе Вилхе не мог на нее положиться. Кайя, правда, так и не смогла понять, чем столь провинилась перед ним, что он перестал ей доверять. Но ведь перестал же! Нашел себе новых друзей, а Кайе даже не предложил ни разу в спасательных операциях поучаствовать. Она, конечно, обращаться в дракона не умела, но во всем остальном вряд ли уступала той же Джемме, и уж Вилхе должен был об этом знать!

     Кайя ничего бы не пожалела, наизнанку бы вывернулась, только попроси он о помощи. Да просто намекни, что был бы рад видеть ее рядом в опасном путешествии – разве посмела бы отказать? Разве начала бы вопросы задавать или какие-то привилегии для себя требовать? Ведь самым большим счастьем для нее было знать, что она нужна Вилхе. Пусть как друг – о большем Кайя даже мечтать себе не позволяла, – но как самый лучший друг! Без которого Вилхе никак нельзя обойтись. Она же…

     – Кайя!.. – его голос выдернул из грез, и она зябко поежилась: все-таки ноябрь в Армелоне никогда не баловал излишним теплом, а Кайя стояла здесь – ни много ни мало – с самого момента их с Кедде отлета. Как и в прошлый раз. Как и всегда, пока Вилхе совершал свои подвиги, она верно ждала его, не смея сойти с места, словно могла этим уберечь от неприятностей. Кайя безумно боялась, что однажды его план не сработает и Вилхе попадет в беду. Драконыш ли нападет или его хозяева – как наказание Кайе за то, что она не выполнила свой долг. Ведь Вилхе хотя бы за этим именно к ней обратился. А мог бы и другую девчонку найти: да хоть каждый отлет новую выбирать – за ним любая бы пошла. Потому что за кем, если не за ним?

     Вилхе был не только самым красивым юношей Армелона и сыном народного героя, он и сам уже успел проявить себя, вызволив из беды товарищей, а потом оказав помощь градоначальнику в поимке того самого иллюзиониста, с подачи которого едва не случилась большая беда. Ах, как Кайя переживала, когда Вилхе отправился за ним в погоню: ни есть, ни спать спокойно не могла, и не успокаивало даже то, что компанию ему в этом путешествии составили сразу четверо лучших армелонских воинов. А Вилхе, возвратившись, даже и не понял, как она за него волновалась, и по-прежнему не догадывался о том, что она к нему чувствовала.

     Впрочем, к чему ему это? Кто такая Кайя по сравнению с ним? Удочеренная сирота, помогающая названной сестре в пекарне и иногда поющая на городских праздниках. Голос был единственной гордостью Кайи, особенно на фоне совершенно невыразительной внешности и неумения себя подать, но и он не давал ей никаких преимуществ в глазах Вилхе: тот обычно слушал Кайины исполнения очень внимательно и столь же равнодушно. Если и хвалил, то убивающе сдержанно, как будто долг выполнял. Вилхе не любил сцену и по-прежнему не считал лицедейство достойным занятием, так что Кайе следовало радоваться, что он не отрекся от нее после первого же выступления. Она ведь все равно никогда не призналась бы, что ей не хватало денег на покупку подарка к его дню рождения, и это был единственный способ заработать необходимую сумму до конца ярмарки, чтобы приобрести у приезжего торговца короткий кинжал с резной ручкой в виде головы дракона. Едва увидев его, Кайя представила, сколь хорошо он будет смотреться пристегнутым к поясу Вилхе, чей отец когда-то умел обращаться ящером, а потом каждый день бегала проверять, не продал ли торговец кинжал. Она пересчитала все свои сбережения, но там не оказалось даже половины требуемой суммы. Тогда Кайя и вспомнила, чем мать зарабатывала на жизнь.

     Преодолеть стеснительность оказалось безумно сложно, но желание увидеть у Вилхе свой подарок было сильнее, и Кайя справилась с собой. Запела сначала робко, едва слышно, почти не попадая в музыку, а потом все увереннее, свободнее и радостнее. Песня несла ее ввысь, ограждая от страхов, вырывая у вечной стеснительности, избавляя от надоевшего чувства неполноценности. В те минуты казалось, что она может все на свете. Даже взглянуть в темные глаза Вилхе и сказать, как он ей нужен и как ей хорошо рядом с ним.

     Но музыка закончилась, а вместе с ней исчезло и ощущение эйфории. И Кайя не только смущенно потупила взгляд в ответ на похвалу Вилхе – а в первый раз он был непривычно эмоционален, – но и не ответила ему. И выкупленный в самый последний момент кинжал тоже не решилась подарить. Уже два года он лежал среди самых дорогих ей вещей, и иногда наедине с собой Кайя доставала его, грела, гладила, уговаривая себя отдать наконец подарок, придумав весомый повод, а потом снова убирала с глаз долой. Как она объяснит Вилхе такое свое внимание? Кто она ему, чтобы подарки делать? И чтобы рассчитывать, что он захочет их принять?



Вера Эн

Отредактировано: 07.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться