Когда Смерть не властна

Внедрение

Криггон Талсон сосредоточенно смотрел на поплавок. Настоящая рыбалка требует от человека максимальной собранности, нельзя есть и пить, тем более алкоголь, как это любят дворфы, нельзя думать о посторонних вещах. Есть только ты и рыба. Только тогда, отрешившись от мирской суеты, ты достигнешь мастерства. Он видел, как с юга подошла к пристани лодка с одним пассажиром, как тот привязал швартовы, но не реагировал. Путник постоял рядом, поглазел на его улов, взял связку зубаток и оставил пару золотых. В добрый путь.

Калеб чувствовал себя очень неуютно. После латных доспехов одежда из крепкой кожи совершенно не ощущалась, рыцарь чувствовал себя голым. Короткий меч вместо тяжёлой двуручки приводил в бешенство. Пальцы уговаривали мозг разрешить им щёлкнуть волшебный пасс, чтобы вызвать вурдалака. В горле мешался гоблинский преобразователь речи, изменявший гортанный тембр рыцарей смерти на более приземлённый тон. Очки единственные ему не мешали, инженеры часто закладывают в них полезные функции и часто носят. Северная магия вложила в глаза рыцарей смерти снежную вьюгу, они светились белоснежными искрами свежевыпавшего снега. Без очков каждый встречный будет от него шарахаться и поднимать тревогу. И терпеть это целый месяц. Ну, кто додумался послать в разведку рыцаря смерти?! Он раздражённо откусил половину зубатки и принялся жевать сырую рыбу. Паразитов он не опасался, аура Нечестивости убивает всё живое мельче кролика, поэтому рыцари его специализации никогда не болели. Он уже всерьёз стал подумывать о ликвидации всех гноллов в округе, чтобы отвести душу, но тут его внимание привлёк луч маяка. Он нерешительно потоптался на склоне, стесняясь своего любопытства, но оно жгло гораздо больше раздражения. Неужели пялиться на волны может быть приятно? И ладно, баба, а Артас как дал себя уговорить? Неужели ему тоже было интересно на продуваемой всеми ветрами смотровой площадке?

- М-р-гм-р-мл!

Калеб, не глядя, пнул мурлока, который воинственно потрясал перед ним копьём, намекая, что рыцарь лишний на этом побережье. Рыбочеловек красиво взмыл над заходящим солнцем, несколько раз перекувырнулся в воздухе и упал в костёр, взметнув в темнеющее небо сноп искр. Что началось в лагере, словами не передать. Калеб и не стал вникать, бросил им всю связку рыбы и пошёл к маяку. Надо же глянуть, вдруг и правда в этом что-то есть. Перешагнув через дерущихся за жратву мурлоков, он поднял руку, чтобы бросить в воду Ледяной Путь, и спохватился. Ты простой инженер. Пришлось, скрипя зубами, переплыть десяток метров до мелководья на насыпном островке. Сюрприз – смотрителем маяка оказался призрак старого моряка. Безобидное привидение безотлучно дежурило на острове, приглядывая за башней. Пропустить на смотровую площадку оно согласилось, но потребовало пять бурдюков с маслом для поддержания огня.

- Где я ночью достану масло? Возьми золото, купишь десять бурдюков, - уговаривал Калеб, но старик настаивал на своём. Масло и точка. Можно было воспользоваться властью рыцаря смерти, чтобы подчинить своей воле нежить, но разведка категорически не рекомендовала использовать без крайней необходимости столь специфическую магию, как таланты личных слуг короля-лича. Разочарованно вздохнув, Калеб вернулся на берег. Как-нибудь в другой раз. Добродушный призрак немного развлёк его, жажда убийства поутихла. Рыцарь сменил защитные очки на очки ночного видения и до Сторожевого Холма дошёл, уклонившись от встречи с многочисленными разбойниками. Странно, Западный Край кишит отморозками, они тут захватили почти все фермы, раскинули свои палатки в каждой низине, а комендатура отправляет бойцов в Красногорье. Понятно, что через Красногорье идёт торговый путь на север, да и огры с орками, которые лезут на юг из Пылающий Степей, это более серьёзный противник, но Западный Край тоже не дальняя провинция, от него до столицы два часа пути. Ни за что не поверю, что Варин не может найти роту латников, чтобы раз и навсегда решить проблему разбойников. Что-то тут не то.

Неподалёку от Сторожевого Холма гноллы демонстративно раскинули свои палатки и жарили на костре одичавших свиней, которых тут было тьма-тьмущая. Только свиньи смогли приспособиться к дикой жизни, покинув разорённые фермы, остальная скотина быстро погибла от клыков койотов и ножей разбойников. Калеб нахально подсел к костру и огляделся. Гноллы отводили глаза, начинали чистить кинжалы и луки, грызть сухари, всячески игнорируя его. Близко с этими тварями Калеб ещё не сталкивался, поэтому с интересом рассматривал такую диковинку. Гноллы были зооморфны, волколаки, здоровенные волчеры, вставшие на задние лапы и одевшие доспехи. Истинный рост скрывался крайней сутулостью, иногда казалось, что гноллы ходят, согнувшись вдвое. Сильные, проворные бестии, умелые бойцы и кровожадные бандиты. Рыцарь отрезал от туши приличный кусок и съел его, разломал тушу, завернул большую часть и спрятал в свой мешок. Тишина. Как низкоорганизованные твари гноллы тонко чувствовали баланс сил, интуитивно понимали, на кого НЕ стоит наезжать, и сейчас готовы были на многое, лишь бы уклониться от драки. Калеба это не устраивало, но повод всегда найдётся. Отодвинув старого шамана, он воткнул отмычку в примитивный амбарный замок, висевший на побитом сундуке. На плечо ему легла тяжёлая лапища.

- А ты чего такой борзый?

- Какая у тебя лапа-то мускулистая да крепкая! – восхитился Калеб.

Гнолл отдёрнул лапу и брезгливо обтёр её о куртку. А вот этого точно делать не следовало. В башню на Сторожевом Холме рыцарь вошёл с двумя мешками и без долгих разговоров высыпал содержимое одного из них на пол. Интендант деловито посчитал окровавленные лапы, проверил, что все они правые, и отсыпал серебра.

- А ты крепкий парень! – одобрительно сказал комендант. – Не хочешь подработать ещё на этом деле? В Красногорье проблем побольше, а платят получше. Если есть желание, могу написать тебе рекомендательное письмо для мэра Лейкшира.