Когда солнце встанет на западе

Глава 20-1

Таша Солнцева

Солнце сегодня было особенно ласковым. Его нежные золотистые лучики теплыми пальчиками не скромно касались кожи, обнимали и целовали, а потом соскальзывали дальше, освещая прозрачно-бирюзовую морскую воду до самого белоснежно-песчаного дна. Легкие игривые волны баюкали. Шаловливый ветерок шептал на ушко сказку. Разноцветные рыбки юркими бликами скользили вокруг, иногда выпрыгивали над водой, кокетливо дразня влажно блестящими боками.

Мне было так безумно хорошо, покойно, уютно.  Все беды, боли и проблемы куда-то отступили, испарились. Осталось только мерное покачивание легких волн, теплый солнечный свет и шаловливый ветерок. Я была согласна провести так весь остаток своей жизни.

К несчастью, близился вечер. Ласковый морской бриз становился все холодней, все сильней. Куда-то подевались игривые рыбки. Солнечный свет померк, уступая место холодному лунному серебру. В воде было по-прежнему комфортно. Я не мерзла. Но ледяное серебро ночного светила так сильно меня манило, что ощущение уюта испарилось, как утренняя дымка под горячими лучами солнца.

А серебра становилось все больше. Теплую бирюзу морских вод оно превращало в ледяное стекло. Пора было возвращаться на берег.  Нужно было только решить на какой. Меня одновременно очень сильно тянуло на два противоположных берега.  Хоть пополам разорвись!

Пока я решала, какой берег все же для меня привлекательнее, лунного серебра стало так много, что за ним уже ничего не было видно. Лунный свет превратился в кокон вокруг меня. Сжался, стиснул со всех сторон. И вдруг с силой куда-то швырнул. От ужаса крик застрял у меня в горле.

И вдруг серебряная пелена спала с моих глаз.

Я хватанула ртом воздух и поняла, что это был просто сон. Не особо приятный, но всего лишь сон. И лежу я сейчас на своей собственной кровати. В своей собственной спальне. Правда, подушка жестковата. И ухо беспокоит какой-то размеренный гул.

Странно все как-то. Надо вставать.

Я оперлась на ладонь, приподнимаясь. Все тело затекло и плохо слушалось. Сколько же я проспала?

За спиной вскрикнула Ева:

 -  Мама!

И без того вялая и непослушная рука подломилась, заставив меня с размаху плюхнуться обратно и чувствительно приложиться челюстью.

Все вокруг пришло в движение. С немалым изумлением я поняла, что в спальне толпа народу, а я лежу щекой на обнаженной груди Миарона. Сползти с нее мне помогли чьи-то руки. Вернее, меня просто бесцеремонно сдернули с кровати. Сразу же стало понятно, что не только руки не хотят меня слушаться. Ноги тоже оказались словно чужими. От бесславного падения меня удержали все те же руки, руки моего сына. Адам помог мне присесть в кресло у кровати. И я, наконец-то получила возможность осмотреться.

Первое впечатление оказалось даже приуменьшенным. Кроме Миарона, по-прежнему лежащего на кровати, в комнате присутствовали мои дети, товарищ Миарона, Дилон, и еще два не знакомых мне морунца. Только подруги для полного комплекта и не хватало.

Ева опустилась на пол и крепко обняла меня за ноги:

 -  Мамуля! Живая!

И так это прозвучало, с такой мучительной тоской, что я невольно вздрогнула. Машинально погладила дочь по голове:

 -  Ты чего, малышка? Что ты придумала? Конечно живая! Куда же я денусь?

От моих слов Ева едва заметно вздрогнула. Ее глаза расширились. Она испуганно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Дилона. Миарон по-прежнему неподвижно лежал на том же самом месте, в центре кровати. Как он тут оказался? Что делал? Почему не встает? Что вообще тут происходит?

Какая-то липкая, сосущая тревога окутала меня с ног до головы. В голове было пусто и звонко. Последнее, что я четко помнила – это как подруга разливала спиртное. Мы с ней перебрали? Или это со мной только беда? И почему моя спальня вдруг превратилась в проходной двор?!

Переизбыток эмоций привел к тому, что последний вопрос я произнесла вслух. Присутствующие тревожно переглянулись. Дилон вздохнул:

 -  Наверное, будет лучше, если все объясню я.

По мере его рассказа память возвращалась.

Я вспомнила наши с Нолой посиделки. Приход Романа. Его неожиданные откровения. Оружие в его руке, смотрящее на меня равнодушным взглядом смерти.  Боль.

-  Нола?!

 -  Мэйзи Нола в больнице. – вперед выступил один из двух не знакомых мне морунцев – Врачеватель сказал – сердце не выдержало потрясения. Но я ее вовремя доставил, по словам врачевателя, два дня в медбоксе, и ваша подруга будет, как новая.

Морунец чуть поклонился, глядя на Еву. Дочь улыбнулась ему:

 -  Спасибо, Моррел.

Я оторопела, не зная, как реагировать. И посмотрела на дочь, взглядом прося объяснить очередную загадку. Почему этот морунец так с нею разговаривает? Но Ева даже рта открыть не успела.

На кровати сначала вздохнул, а потом рывком поднялся Миарон. Два не знакомых мне морунца опустились на одно колено, прижав к сердцу правую руку. Дилон склонил голову.

В этот эпический момент пробуждения правителя распахнулась входная дверь. Произошедшее далее заставило меня неприлично разинуть рот.

Тот морунец, который отчитался о помощи Ноле, закрыл собою Еву. Второй незнакомец загородил Адама. А передо мною выросли сразу две фигуры - Миарон и Дилон.

На пороге с подносомв руках, заставленным чашками, в нелепой позе застыл морунец из свиты Миарона.

                                                        ***