Когда сознание - поток частиц

Размер шрифта: - +

Глава 5 Подземное царство

Никто не ощущал ни дрожи, ни тряски. Частный поезд плыл по тоннелю и свободной частицей продвигался всё глубже по темному проводу. Маленькое окошко в первом вагоне пропустило небольшой пучок света. Он коснулся зрачка и запустил механизм. Искра прошлась по нерву, достигла центра, и родился вопрос:

– Эй, мы не проехали остановку?

– Ты слушал, о чем нам говорили, дурень? Нам в другой конец планеты! – огрызнулся напарник за спинкой кресла.

– Да я просто спросил, – огорчился охранник и перевел взгляд на мальчика.

Ребенок бочком прислонился к креслу, его хрупкое лицо прижалось к жёсткой спинке. Палец трет грубую ткань и разглаживает темно-серую обшивку. Воля спит, ведь клетка замкнулась: няньке слева чужды детские слезы, окошке справа не знакомы чувства, а спереди только высокая спинка. Ещё ремень безопасности крепко сжимал и заковывал в кандалы.

Затворилась дверь. В вагон зашел крупный, худощавый, но широкоплечий старожила, сел впереди и посмотрел в щель между кресел. Через фильтр шлема послышалась усмешка.

– Как дела во втором вагоне? – спросили пришлого.

– Нет проблем, – уверял он и снова взглянул на парнишку. – А как наша драгоценность?

– В начале привередничал, но я ему врезал, и он утих.

– Шути, шути, – присоединится к ним третий, – за такие слова тебя вышвырнут.

– Да что такого? – удивился тот и повел руками.

– Парнишка особых кровей, – начал третий, но резкий крик их прервал. – Вы слышали?

Дверь вагона открылась. Охранники тут же выпрыгнули из кресел и вцепились в пистолеты. Два мелких тосорца и брасианка вырвались из оков проема. Они промчались мимо, чуть не столкнули охранников и наткнулись на нос вагона. Парнишка дернулся и бросил взгляд в щель между кресел.

Тосорец с синей шерстью едва смог достать пропуск. Его острый ум спутался, тело тряслось и стонало от озноба, будто их настигла смерть, и её лихорадочные вздохи бились в затылок. Он ёрзал пропуском по панели. Наконец дверь к пульту управления распахнулась. Тосорец влетел к нему. Он посмотрел на панель, и сердце сжалось до боли: маленькие кнопки, ещё мельче, сверху больше и других цветов.

– Останови поезд! – крикнула брасианка за спиной и начала его трясти.

– Как! – простонал он и оттолкнул её. Брасианка повалилась на пол и чуть не разбила фемтограф с розовой ленточкой.

До этого второй тосорец прижался к выходу у пульта управления и оторопел. Сторожила увидел ужас в его глазах, будто почувствовал судороги в ногах. Пальцы на пистолете сжались и едва не нажали на курок, тело вспотело. Паника начала угнетать.

– Что происходит? – проорал он, но получил лишь смятение. Тосорец с дрожью покачал головой, присел, слегка скрылся за креслами. Шлем старожилы метался по сторонам – на обескураженную толпу, на дверь ко второму вагону, к другим охранникам.

Страх гноил мысли, исторгал пахучие споры и смердел по всему вагону. Мальчик ощутил его вонь, начал трястись и глубже дышать. Ребенок отцепил ремень, сполз с кресла, но нянька трясущимся жестом его затормозил.

– Куда подевались остальные? – парень услышал голос охранника ближе к концу вагона. Тогда по вагону заёрзал скрежет, и он заморозил всех.

Малыш слышал, как открывается дверь. Но звук этот ни быстр, ни стремителен, чем прежде, а медлителен, словно у нечто нет рук или палец. Раздались стоны, топот и вошканье в носу вагона, затем выстрелы и электрические урчанья. Парень упал на колени, скрючился и уполз под кресло. Он прижался к полу и стиснул колени к торсу. Ноги и руки тряслись. Воздуха больше не хватало. Отдышка становилась сильней, а грудь сжималась и давила сердце. Стоны, пальба, теперь удары, они не утихали. Он едва поднял руки и пальцами давил уши. Сил уже не хватало, но он продолжал, лишь бы заглушилось всё вокруг. Крики становились громче, будто нечто приближалось. Тогда он сощурил глаза.

Резкий толчок обескуражил. Малец завопил, начал валится набок, спиной проехался по сидушке и поцарапался о железную выемку, ударился рукой о пол и через стиснутые зубы простонал. Раскрытое ухо подало сигнал – бешеный поезд остановился. Топот отдалялся от вагона.

Глаз уловил мерцанье аварийных огней. Тьма и свет чередовались по секунде. Словно личинкой, он перекатился на живот и пропустил вздохи по полу. Тишь и гнет держались несколько минут, но будто давили на стойкость часами. Малец чуть подполз вперед и на миллиметр повернулся. Огни продолжали мерцать, и нечто мелькало слева.

Тогда он увидел черный силуэт. Через миг в нем прошлись синие искры, затем снова и снова. Они померцали сверху вниз и существо пошевелилось. Его пальцы напоминали тонкие колья, а стопы три острых лезвия.

Глаза мальчика застыли на тающем теле возле чудища. Он не сводил взгляд, не моргал. Но чувствовал дрожь в руках и привкус слезы на губе. Он хотел вытереть хоть один глаз, но не мог. Тело мертвеца растаяло в черную массу. Пошли новые искры. Нечто поплелось к носу вагона.

Малец ожил, отклонился назад и уронил несколько слезинок на пол. Оно прошло рядом, и в нос ударил резкий мерзкий запах. Парнишка скривил лицо и повернулся направо. Сквозь узкую щель между полом и креслами и исчезающего света во тьме, он увидел проем открытых дверей. Нежный холодок приласкал слезливое лицо. Тогда он почувствовал, что ещё жив.

Оно остановилось у проема, перешагнуло и в секунду то ли плюхнулось, то ли размазалось по полу. Малец сидел ещё долго, пока не осмелел. Он едва протиснул тело и поднялся на ноги, чуть не поря в воздухе, прокрался к носу поезда. Открытый проход пугал и манил. Малыш протянул голову и не увидел внизу ничего, тут же тихо усмехнулся, улыбнулся и протер слезы рукавом. После спрыгнул с поезда и побежал вперед.



Татьяна Юрэй

Отредактировано: 20.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться